– Правда?
– Вы всегда появлялись внезапно – с того момента как я впервые увидела вас. И постоянно спасаете меня. Это несколько… ошеломляет, согласны? Но это маленькое недоразумение заставляет меня думать, что вам тоже свойственны промахи – как и всем нам, простым смертным! – Она улыбнулась ему, и он словно погрузился в сияние ошеломляющего колорита, исходившего от мисс Бекетт. – И это хуже всего, – добавила вдруг Элинор, охваченная желанием выскочить из комнаты.
Он поднял на нее глаза и с улыбкой сказал:
– Если это худшее, я не могу жаловаться. Но предпочитаю больше не демонстрировать свою человечность таким образом. Так что давайте надеяться, что я смогу удержать локти подальше от соусника.
– Весьма разумно, мистер Хастингс. – Элинор снова заняла свое место.
Джозайя невольно вздохнул. Было унизительно думать о светских навыках, которые он давно утратил и до сего момента совершенно не горевал об этом. Теперь же обед казался задачей куда более сложной и пугающей, чем несколько минут назад, но Джозайя не собирался отказываться от общества мисс Бекетт.
– Что ж, давайте посмотрим, сумеем ли мы отдать должное этому пиру, чтобы миссис Клей осталась довольна. Она моя любимица и мой друг. Надеюсь, она не показалась вам слишком… по-матерински заботливой. Радерфорд все время ворчит, что размяк под ее опекой, но совершенно не спешит найти себе новую обитель.
– Она о нем упоминала. И очень хорошо отзывалась. Вы тоже о нем говорили. Надо полагать, он ваш друг, верно?
– Да, – кивнул Джозайя. – Один из ближайших друзей. Но Радерфорд мне никогда не простит, если узнает, что я сделал его предметом разговора… да еще и разгласил его секреты.
– Вы знаете его секреты?
– Баранина? – Джозайя приподнял тарелку, меняя тему беседы. – Я ужасно проголодался. А вы?
Элинор рассмеялась.
– Что ж, тогда расспрошу вас о живописи, и вы скажете, когда мы начнем.
– Согласен, – ответил Джозайя и протянул ей руку. – Пришлю за вами карету завтра утром.
Элинор ахнула, ошеломленная такой спешкой. Но все же приняла предложенную руку, чтобы скрепить договор… и решить тем самым свою судьбу.
Глава 7
– Это ваш дом?!
Элинор старалась скрыть удивление, когда, повернувшись, посмотрела в окно кареты. Она-то ожидала, что они направятся к особняку в каком-нибудь престижном районе, но кучер поехал на восток и теперь остановился перед руинами странного кирпичного здания.
– Какой есть. – Джозайя открыл дверцу и щедро вознаградил кучера. – Я живу и работаю на двух верхних этажах, а мой управляющий и его жена обитают на третьем. – Он подал девушке руку, чтобы помочь выйти из кареты. – Прошу вас…
Элинор неохотно покинула убежище.
– Неужели вы живете здесь?
Мистер Хастингс улыбнулся.
– Я только что об этом сказал. – Он взял Элинор под руку и с улыбкой проговорил: – Пусть вас не обманывает непритязательный вид моего жилища. Этот дом видел лучшие дни, но и сейчас очень хорош. Да и с чего мне жить в обычном доме, когда я могу иметь пять этажей одиночества? Гм… почти одиночества. Как я сказал, тут есть еще старый Эскер с женой.
– Дом… очаровательный. – Это было совсем не так, но Элинор не знала, что сказать. Она никогда не слышала, чтобы кто-нибудь жил в таком месте. Девушка покачала головой и пробормотала: – Наверное, все художники предпочитают жить… в уникальных местах.
Джозайя пожал плечами.
– Я у своих собратьев не спрашивал, что они предпочитают. – Он провел Элинор через сломанные ржавые ворота в маленький, вымощенный кирпичом дворик. – Звонок не работает, но у меня мало посетителей. Вам следует знать, что я познакомился с Майклом в Индии и он мне как старший брат или нянька, хотя я никогда бы не сказал это ему напрямую. – Джозайя передернул плечами, словно от неловкости. – Одно из преимуществ изгнания из семьи, мисс Бекетт, заключается в том, что человек может выбрать себе близких по собственному усмотрению.
Элинор со вздохом кивнула. О таком преимуществе она никогда не думала, но сейчас… Ей пришло в голову, что она теперь тоже наслаждается привилегией выбирать себе дорогих людей. Но в лучшем случае эта сладкая награда очень горчила.
– Тогда с нетерпением жду встречи с таким человеком, – пробормотала Элинор.
Джозайя распахнул перед ней массивную входную дверь, и у нее перехватило дыхание. При скромном фасаде дом, казалось, обладал какой-то особой привлекательностью. Мистер Хастингс зажег большую кованую лампу, висевшую на массивной балке в центре холла, и Элинор увидела, что одна стена этого помещения представляла собой ряд распахнутых дверей, впускавших свет и воздух. Затейливая старомодная кладка украшала арочные дверные проемы и свидетельствовала о временах процветания, но потом здание сильно пострадало от пожара. Это был «скелет» фабрики с неисправными машинами по северной стене, и все густо покрывала паутина. Оставалось надеяться, что верхние этажи больше пригодны для жизни.
– Здесь был пожар?
– Да, несколько лет назад. Поэтому покупка оказалась весьма выгодной. А верхние этажи восстановлены и обновлены. Я просто не могу решить, что делать со всем остальным.
– Сейчас многие нуждаются в работе. Если вы можете себе это позволить, вам следует что-нибудь сделать, чтобы помочь людям прокормить свои семьи в наши трудные времена. – Она вытянула руку и коснулась одной из машин. – Ведь нельзя совсем ничего не делать…
Элинор уронила руку, напуганная тягостной тишиной, воцарившейся после ее необдуманного замечания. Не ее дело читать кому-либо нотации о том, что следует или не следует делать, и особенно тому, кто спас ее на краю пропасти.
– Извините, мистер Хастингс. Я сказала не подумав. Это ужасная привычка…
– Вы сказали то, что думали. – Он шагнул к лестнице и подал ей руку. – Вам следует почаще это делать. Но идемте, мисс Бекетт. Позвольте показать вам мою мастерскую наверху. Там мы с вами вместе будем работать.
Подъем по нескольким пролетам лестницы был довольно долгим и утомительным, но мистер Хастингс, к счастью, сделал несколько остановок, чтобы описать особенности архитектуры или указать на вид из окна на каждой из лестничных площадок.
– А это моя студия, – сказал он, распахнув резные створчатые двери.
Элинор вошла – и потеряла дар речи. Студией оказалось огромное помещение под самой крышей, и тут почти ничего не было, за исключением нескольких столов, уставленных свечами, и возвышения, устроенного рядом с чердачными окнами; здесь же стоял и небольшой диванчик, на котором могли поместиться двое. И, как ни странно, этот предмет мебели вовсе не казался неуместным. А красивые чугунные колонны и арочные балки с перекладинами придавали помещению вид готического собора.
