— Извини, что тебе пришлось быть здесь одной, — тихо начал он. — Сегодняшнее утро выдалось тяжелым… для всех, к сожалению…
Джессика повернулась и сдержанно-настороженно всмотрелась в его лицо. Найджел выглядел изможденным, сознавал это и даже не пытался скрывать.
— Мне казалось, что самое тяжкое мы пережили семь лет назад с отцом, но… — Он замолчал, сжал губы, словно отказываясь произнести слова, которые должен был произнести. — Мама сломалась, потеряла сознание, пришлось дать ей транквилизаторов. Роберт постоянно плачет, никак не может смириться с мыслью, что Кэт… Джулия ухаживает за обоими, но ей трудно справляться одной. Стэнли предложил приехать побыть с тобой, но, боюсь, они оба должны оставаться с мамой и братом.
— Я понимаю, не беспокойся, — еле слышно отозвалась она.
— Да? — Найджелу хотелось бы самому понимать. Казалось, что в катастрофе побывали все члены семьи, включая его и Джессику. Он наклонился вперед и уперся локтями в колени.
Адамово яблоко двигалось вверх и вниз по его шее, словно он безуспешно пытался проглотить стоящий в горле ком. — Окружающие меня люди ломаются один за другим. Необходимо заниматься всеми этими формальностями. Фирма требует постоянного внимания, не считаясь с моими желаниями, вернее нежеланиями. Непрерывно трезвонят телефоны. Нас буквально накрыло цунами всеобщего сострадания, без которого, честно говоря, лично я вполне мог бы обойтись. — Голос его внезапно охрип, Найджел сам слышал это.
Интересно, как она поведет себя, если он добавит, что больше всего ему хочется, нет, просто необходимо отправиться с ней в ближайший отель и провести там час-другой? Наверное, завизжит и станет осыпать оскорблениями.
— Дело в том, Джессика, что я вынужден просить тебя об одолжении…
Она напряглась. Найджел и сам скорчил гримасу, связав только что сказанные слова с предыдущими своими мыслями. Но Джессика, естественно, не могла их знать.
— Мне, понимаешь ли, необходимо быть уверенным, что с тобой все в полном порядке, продолжил он. — И мысль, что ты сидишь одна в безликом номере отеля, вернувшись после сидения возле больничной койки, слишком тяжела.
Найджел взглянул на сидящую рядом с ним женщину. Солнце прилагало все усилия, чтобы оживить ее изможденное лицо, но безуспешно.
А опущенные уголки рта придавали ему выражение беспомощности и обреченности.
— Поэтому я хочу забрать назад обещание устроить тебя в отеле и попросить пожить еще какое-то время в моем доме. Если хочешь, я сам переберусь к Джулии, — предложил он, внимательно наблюдая за ее реакцией, но не видя решительно никакой. — Хотя, признаюсь, предпочел бы остаться. Таким образом, я буду знать, что ты не одна, если…
— Не говори этого.
— Не буду, — согласился Найджел, глядя на свои сцепленные на коленях руки.
Джессика смотрела на его склоненную голову, позолоченную щедрым калифорнийским солнцем. Он хотел сказать: «Если худшее произойдет ночью». А сегодняшний день, еще не окончившийся, который она провела, разрываясь между братом и малышами, убедил ее в том, что худшее может оказаться значительно ближе, чем показалось сначала. В то время как ее племянники набирались сил, их отец быстро угасал.
— По поводу вчерашнего… — внезапно произнес Найджел.
Джессика резко втянула в себя воздух. Он распрямил пальцы, пошевелил ими, снова сцепил. Ей было видно, как на его виске запульсировала жилка.
— Я, наверное, временно потерял рассудок, — признался он. — Мне безумно стыдно, что я выместил на тебе свои чувства.
— Мы оба потеряли разум, — натянуто ответила Джессика.
— Этого больше не произойдет, — пообещал Найджел.
— Конечно, — согласилась она.
— Тогда ты останешься у меня дома?
Джессика опустила взгляд и посмотрела на колени, где лежал пакет с сандвичами. Глаза ее затуманились — в который уже раз — слезами.
— Тэд уже не очнется, да? — прошептала она.
Найджел помолчал, потом покачал головой.
— Думаю, нет.
— Ладно, я останусь.
Найджел откинулся на спинку скамьи и с облегчением выдохнул. Потом бросил что-то ей на колени, рядом с неразвернутой едой.
Ключи.
— Они тебе понадобятся, — пояснил он. — На случай, если у меня не получится заехать за тобой.
Она молча кивнула.
— Если не смогу сам, пришлю за тобой шофера. Ты помнишь Марка?
— Да. — Она продолжала смотреть на ключи.
Еще бы не помнить: Марк такой терпеливый человек! Он, бывало, проводил часы, дожидаясь, пока Найджел сможет расстаться с ней.
— Хорошо. В таком случае мне не придется волноваться, что ты мотаешься по городу неизвестно в чьих машинах.
Да это шутка, вдруг поняла Джессика и очень удивилась: она настолько не ожидала, что он еще способен шутить, что даже хихикнула в ответ. Найджел тоже рассмеялся своим хрипловатым, таким сексуальным смешком, что всегда приятно щекотал ее нервы. Но обстоятельства настолько не располагали к веселью, что оба тут же виновато замолкли.
— Тебе не надо волноваться обо мне ни при каких обстоятельствах, — сказала Джессика.
— Волнение — несколько неуместный термин, — заметил он. — Я знаю, что кто-то должен быть здесь рядом с тобой и поддерживать.
Увы… — Найджел бросил еще что-то ей на колени. Небольшой пластиковый прямоугольник, визитную карточку. — Там номер моего телефона. Звони мне, Джессика, как только что-нибудь понадобится, обязательно звони. — Тон его был скорее угрожающим, нежели вежливо-убеждающим.
С этими словами он быстро поднялся. Такой высокий, мощный, что заслонил собой солнце.
Джессика похолодела, словно переживала тяжелую утрату: Найджел собирается уйти! Ей хотелось кинуться к нему на шею и умолять остаться.
Но у него слишком много печальных обязанностей, а ей надо вернуться к Тэду.
— Мне пора. Звони обязательно, не забудь, ладно? — повторил он. — Обещаешь?
Она сжала губы и молча кивнула. Найджел повернулся и, не оглядываясь, зашагал прочь, а она осталась сидеть, надеясь, что солнцу удастся восполнить тепло, которое он унес с собой.
Безуспешно.
Найджел никогда в жизни не ощущал себя таким бесполезным и беспомощным, как в этот момент, когда уходил от нее. Но у него было полно дел, справиться с которыми мог только он сам, которые нельзя было поручить кому-то другому или отложить.
Однако мысли его продолжали оставаться с Джессикой. Или не мысли, а сердце? Непонятно. Единственное, что было абсолютно ясно, — это то, что, если Джессика предала его тогда, три года назад, он предавал ее сейчас, уходя, когда она больше всего нуждалась в чьем-то присутствии.
Не в чьем-то, а именно в его присутствии.
