надеялся чёрт знает, на что, хотя, надежда была невероятно слаба. Когда, спустя годы, у Кристофа появился компьютер и доступ к интернету, он попытался найти девушку Клер, живущую в Москве и работающую переводчицей с французского языка. Но, конечно же, ничего не нашел.
Его надежды рухнули. Кристоф тогда едва не сошёл с ума. Он погрузился в глубокий тёмный омут, из которого жизнь виделась крохотным далёким пятном в черноте. Он тонул в своём горе, заливал его спиртом, пытался заслонить образ Клер другой девушкой. Вскоре поток шлюх, которых Кристоф менял, как рубашки, стал притчей во языцех. Кристофу, в конце концов, показалось, что он, наконец, смог отделаться от мыслей об этой женщине. Череда других женских лиц и соитий замарали её образ в его голове.
Кристоф так яростно отталкивал своё прошлое, что напрочь отказался отзываться на старое имя. Он навсегда и окончательно превратился в Фероса, чёрную лютую тень мэтра. В палача. И это было даже неплохо. Гораздо лучше, чем по-бабски ронять слёзы в подушку и страдать чёрт знает, о чём.
И вот теперь он должен был полететь в Москву, чтобы встретиться с ней лицом к лицу. Конечно же, этот магнат может притащить на встречу и собственную жену, тем более что она так удачно говорит по-французски. Кристоф не был уверен, что он сможет с этим справиться, не потеряв при этом лицо. Но он должен. Клер почти сломила его тогда. Он не может позволить ей сломать свою жизнь окончательно.
[1] У французов, как и у некоторых других народов, тот этаж, который на земле, считается нежилым и называется rez-de-chaussée, цокольным. Дословно — «уровень дороги». Наш второй этаж для них — первый. Если хотите объяснить французу, на каком этаже живёте, нужно от номера этажа отнять единичку.
Глава 9
— О! Светик — снова цветик! — поприветствовала Свету Ирина Константиновна.
Света с широкой улыбкой вошла в главную переговорную офиса «Гермеса».
— Ух ты! — подскочила Ирина Константиновна, разглядев Свету в полный рост. — Вот эта новая причёска тебе идёт просто невероятно! Да и вообще, надо сказать, что гордое одиночество исключительно благотворным образом сказалось на твоём внешнем виде! И, как я посмотрю, на эмоциональном состоянии — тоже.
Ирина Константиновна, хоть и стояла за своих сотрудников насмерть в любых передрягах, в обычное время была строга, иронична и скупа на комплименты и цветистую похвалу, так что получить от неё столь лестный отзыв было весьма приятно. Начальница тепло улыбнулась Свете, в её глазах плясали смешинки.
Она дождалась, пока Света усядется в кресло, усиленно делая вид, что читает что-то новое на экране своего компьютера. Света не торопила её.
— Ну что? Контракт намечается у тебя! — начальница хлопнула по столу.
— Какой? — тут же спросила Света.
Ирина Константиновна иногда умело держала загадочную паузу, заставляя своих сотрудников помучиться перед тем, как получить новую работу. Любила она подавать задачи с некоторой долей театральности.
— Это — бизнес-переговоры. Гости прилетели аж из самого Парыжу.
Что-то в тоне начальницы Свете не понравилось. Она с подозрением посмотрела на свою работодательницу и заметила напряжённую позу и едва заметное сомнение во взгляде. Света тут же насторожилась.
— Ирина Константиновна, Вы это говорите так, как будто сейчас будет одно огромное, жирное и очень неприятное «но», — протянула Света.
— Ничего от тебя не скроешь, Суздалева, — Ирина Константиновна побарабанила пальцами по столу. — Я пойму, если ты откажешься. Сдадим Лере, раз уж она так удачно из Рима наведалась с побывкой. Должна справиться…
— Ирина Константиновна, не томите! — едва не подпрыгнула Света.
— Ну… Заказчик назвался Александром Козловым, — Ирина Константиновна в извиняющемся жесте развела руки.
Света от неожиданности вытаращилась на начальницу.
— Что⁈
— Да, да! Твой бывший благоверный решил воспользоваться твоими услугами. Как я понимаю, впервые — официально.
— Ха! Ну в общем, да! — Света скривилась. — Раньше ему контракты со мной заключать не приходилось. Странно только, что обратился он именно ко мне.
— Ой, не знаю. Может, и не странно, — пожала плечами Ирина Константиновна. — Привык к твоей работе. Ну или хочет посмотреть на тебя, да себя показать. Как ты там спустя месяцы после развода.
— А как я могу быть? — удивилось Света.
— Ну не знаю, может рыдаешь там в подушку, — хохотнула начальница. — Может, он ожидает увидеть заплаканное лицо?
— Ну, Ирина Константиновна, не совсем уж он дурак!
— Это как посмотреть! — мгновенно парировала Ирина Константиновна.
Света сразу же поняла, что начальница имеет в виду совсем не работу, и ей стало чуточку теплее.
— На переговоры вызывать переводчика и надеяться, что он будет зарёванный или закатит скандал? — всё же поддела она.
— Если он не совсем дурак, значит, знает о твоём профессионализме, вот и всё, — примирительно проговорила начальница. — Не бери в голову. Ну что? Возьмёшься?
Света задумалась. Пахло всё это дурно. Работать на бывшего мужа — так себе идея… С другой стороны, Ирина Константиновна знает, что Сашка знает, что Ирина Константиновна в курсе, что они со Светой разошлись, и контракт включает в себя риски в виде потенциального морального ущерба её подопечной… Света даже представляла себе, какая пикировка происходила во время обсуждения условий! В общем, зная свою начальницу, что, как легавая, чует возможность урвать денег с клиента, лишь бы был хоть малейший повод, Света предположила, что…
— А сколько денег?
— Много, — хмыкнула Ирина Константиновна. — Для пары переговоров — так очень много.
— Ну сколько?
— Тебе — триста, — сказала начальница и искоса посмотрела на Свету.
В ушах у Светы зазвучал звон падающих монеток, как в игровых автоматах. Она почувствовала себя почти что Скруджем МакДаком.
— Хм. А я тут как раз машинку хотела обновить… — протянула она с сомнением и задумчиво надула щёки.
Встречаться с Сашкой ей, откровенно, не очень хотелось. Света слишком хорошо помнила те, первые дни, когда она горевала по своей невинно загубленной жизни и молодости. С другой стороны, теперь она была уверена, что встреча с бывшим мужем уже не всколыхнет в ней таких уж сильных чувств. Света успела освободиться. Она больше не бесилась и не боялась позорно разнервничаться, а значит, и относиться к Сашке стоит, как к обычному клиенту.
— Ну давайте, — наконец решилась она.
—
