Его широкие плечи слегка расслабились.
— Ты читаешь мои мысли.
— Так значит, мы не приблизились к разгадке?
По крайней мере теперь, когда она освободилась, у неё снова появится возможность убивать. В прошлом Саройя пожинала души своих жертв, и каждая отобранная душа наделяла её силой. Богиня была истинным вампиром чистейших кровей. Сейчас же она отнимала жизни исключительно для удовольствия.
— После долгих лет поисков я обнаружил Кольцо Свершений.
— Свершений? — глаза Саройи расширились. — Смышлёный Лотэр.
Догадаться о такой возможности! Этот талисман был воплощением могущества.
— Оно позволит мне погубить душу Элизабет и сделать твоё тело бессмертным. Ты станешь вампиром, как и я.
Женщины-вампиры могли быть только рождены. Их невозможно было создать иным способом. Хотя кровь вампира обладала способностью превращать смертных мужчин в вампиров, смертная женщина вроде Элизабет никогда бы не пережила обращения.
Даже такому древнему божеству, как Саройя, не была известна причина этого феномена.
И только кольцу подвластно невозможное.
«А на что ещё способно это кольцо?..»
Богиня почти испытала желание улыбнуться, чего с ней никогда прежде не случалось. Затем её благостное расположение духа померкло.
— Я слышала, что кольцо затерялось много столетий назад. Вместе с владельцем.
Кольцо охраняла колдунья по имени Ла Дорада, невероятно вероломная соперница Саройи.
Богиня в своё время рьяно пыталась извести чародейку, однако её наёмники в этом так и не преуспели.
— Ты выкрал кольцо у Позолоченной?
Вампир царственно склонил голову.
Саройя раскрыла рот.
— Я знала, что ты честолюбив, но в это верится с трудом! Даже боги осторожничают с Дорадой. И самые тёмные — не исключение.
«Я никогда не была так беззащитна перед ней, как сейчас…»
— Я столкнулся с Позолоченной и её прихвостнями семь дней назад. И тем не менее вот он я, живой и невредимый.
«Он выдержал схватку?»
— В наказание она сделает мишенью твою Невесту! Если только ты не убил её?
«Неужели я, наконец, свободна от пророчества?»
— Ещё нет.
— Если ты оставил колдунью в живых, она явится за нами.
— Да, — небрежно подтвердил вампир.
— Мы должны воспользоваться кольцом, чтобы вернуть мне божественную сущность, Лотэр! Незамедлительно.
— Даже у могущества Кольца Свершений есть пределы. Если бы кольцо могло превратить кого-то в бога, Дорада уже воспользовалась бы этим. Я убеждён, что мы ограничены миром бессмертных.
— В любом случае, отдай кольцо мне.
— Три недели тому назад враги заманили меня в ловушку. Организация, именуемая Орденом. Они пленили меня и конфисковали кольцо.
Саройя была склонна усомниться в подобном объяснении — немногие в Ллоре были такими грозными противниками, как Лотэр — но вампир не мог лгать.
— Зачем ты им понадобился?
— Чтобы изучить меня, определить слабые стороны, а затем — казнить. Многие воины из мира Ллора были пленены вместе со мной.
— Эти враги, должно быть, исключительно хитры, если сумели заманить тебя в ловушку.
— У них очень прогрессивное оружие. Однако кольцо снова будет моим. Я отбываю завтра вечером, как только ты устроишься здесь. И как только мы… наверстаем упущенное, — добавил он.
— Ты должен уничтожить Ла Дораду, Лотэр. Ты должен!
Он прищурился.
— Я так и планировал, как только верну себе кольцо. Считай, что колдунья уже мертва.
Немного успокоившись, Саройя спросила:
— Сколько времени займут поиски кольца?
— Один вечер? Месяц? Я не могу сказать точно, — ответил Лотэр. — Я пил кровь своего бывшего тюремщика. Он знает, как найти кольцо, а я могу выудить его воспоминания из своих снов. Уже даже видел кое-что.
Саройя не отличалась божественным терпением.
— Это тело стареет с каждым днём.
Лотэр обошёл вокруг неё, бесстыдно прощупывая взглядом женственные формы.
— Оно очень изменилось.
— Зеркало! — властно приказала богиня.
Равнодушно приподняв бровь, вампир указал на декорированную панелями стену за её спиной, на которой висело зеркало.
Саройя пересекла комнату, направляясь к нему, и заглянув, поморщилась при виде тюремной робы.
Её внимание привлёк порез на шее. Останется шрам? Заживёт ли он до того, как её обратят в вампира? Как только тело станет бессмертным, оно навеки застынет в своей бессмертной форме.
Лотэр переместился к ней и встал позади.
— Ты нисколько не пострадала за время пребывания в тюрьме, напротив стала ещё прекрасней.
Она придирчиво оглядела свою фигуру. Элизабет похудела? Саройя смирилась со своим новым невысоким ростом, всего лишь на несколько дюймов выше пяти футов[2], но её не устраивала такая худоба.
— Тело слишком тощее.
Она вспомнила один из дней, когда восстала в той зловонной тюрьме. В тот раз Саройя прочитала дневник Элизабет. Смертная писала, что «занималась спортом» каждый день, проведённый в камере. К сожалению, это дало свои результаты.
Как же богиня скучала по своим собственным чертам! Когда-то её глаза были огромными, по-кошачьи жёлтого цвета с чёрным узким зрачком посередине, а губы — кроваво-красными. Кожа была бледной, словно лунный диск. Рост достигал практически шести футов[3], а роскошное тело имело невероятно пышные формы.
Когда бы она ни спускалась со своих божественных чертогов на землю, мужчин охватывало благоговение лишь от одного созерцания её красоты. А стоило поманить, и люди сами предавали себя в её вероломные и смертоносные объятия…
Саройя провела руками по своей новой стройной фигуре в поисках мягкости.
«Какой вес успеет набрать это тело за то время, пока Лотэр ищет кольцо?»
По крайней мере, грудь Элизабет приобрела подобающие размеры. Когда богиня с облегчением накрыла её ладонями, Лотэр, не выдержав, прикрыл глаза.
Саройя резко опустила руки и бодро заявила:
— Это лицо — самое восхитительное из всех, которые у меня были.
Несмотря на то, что внешность девчонки не шла ни в какое сравнение с той, которую она имела, будучи чаровницей с кошачьими глазами, богиня весьма успешно пользовалась ею, заманивая жертв. Мужчины испытывали потребность заступиться за беззащитную девушку, а потом в награду за помощь лишить её невинности. Саройя награждала их, вырывая сердца, глаза и яйца.
В отличие от своей сестры-близняшки Ламии, богини жизни и плодородия, Саройя была непорочным божеством. И навеки останется такой, защищая целомудрие до последнего вздоха…
«Последнего вздоха тех, кто на него покушается».
