года по «каналу МОЦР» Шульгин въехал в Россию. В поисках сына он побывал в Ленинграде, Москве и Киеве. Все это время рядом с ним постоянно находились сотрудники КРО или их агенты, но они не закрывали ему глаза и не затыкали рот. Шульгин, при всей своей ненависти к большевикам, сумел разглядеть то, что не хотели видеть многие из его единомышленников.
В 1919 году ему пришлось бежать из истерзанной войной и разваливавшейся на части, некогда могущественной империи. Спустя всего шесть лет он снова увидел отблески ее будущего величия. Среди ужасающей разрухи и бедности, смотревших на него со всех углов, Шульгин узрел то, что не могли видеть сотни тысяч русских, выброшенных революцией на задворки империи. Перед ним была новая Россия, поднимавшаяся из мглы невежества и разрухи дерзкими порывами к знаниям и гигантскими стройками.
Как истинно русский человек, Шульгин почувствовал сердцем ту могучую народную энергию, что пробудила революция в людях. Страна на глазах сосредотачивалась для фантастического рывка в будущее. Впоследствии он так вспоминал об этом:
«…Я думал, что я еду в умирающую страну, а я вижу пробуждение мощного народа… Я был глубоко потрясен всем тем, что увидел на первых порах, и той громадной разницей, которая произошла в культурном отношении».
Вынесенные Шульгиным из поездки по России впечатления, которыми он делился со своими собеседниками, а затем выступления в эмигрантской прессе, а также изданная на их основе книга «Три столицы» у одних подорвали веру в возможность свержения советской власти, а у других вызвали чувство вины и еще больше усилили ностальгию по Родине. В этом, пожалуй, и состоял главный итог операций «Трест» и «Синдикат-2». Во многом благодаря им на время удалось приостановить масштабную братоубийственную войну и дезинформировать иностранные спецслужбы о состоянии Красной армии и обстановке в стране.
Другим и не менее важным результатом работы советских спецслужб стало укрепление ее оперативных позиций на таком важном и новом направлении в ее деятельности, как разведка. Перед ней открылись широчайшие возможности для проведения вербовок в высших сферах белой эмиграции. Генералы Скоблин, Монкевиц, Дьяков, Штейфон, Ветренко, адмирал Крылов и другие добровольно и бескорыстно, из патриотических побуждений в течение многих лет выполняли ответственные разведывательные задания.
Удары, которые понесли антисоветские организации за границей, в первую очередь РОВС в ходе операций «Синдикат-2» и «Трест», вызвали приступы бешеной злобы у его руководителей. Они вылились в налеты банд с территорий Польши и Румынии на западные территории Советского Союза. Ряд террористических актов боевикам РОВС удалось совершить в центре страны. В Ленинграде они сумели проникнуть в партийный клуб и бюро пропусков управления ОГПУ, заложить бомбы и привести их в действие. В результате взрывов погибли десятки человек. Аналогичные террористические вылазки были осуществлены в отношении советских учреждений и их представителей в Варшаве и Париже.
Все это вынудило партийное руководство СССР принять решение о нейтрализации главных организаторов этих акций. Выполнение данной задачи было возложено на ОГПУ. После смерти Савинкова и Рейли главной его целью стал глава РОВС А. Кутепов. Несмотря на серьезные потери, понесенные союзом в ходе операции «Трест», генерал с маниакальным упорством продолжал верить в то, что внутри России еще остались силы, опираясь на которые ему удастся свергнуть власть большевиков. В этом заблуждении его не могли разубедить даже такие авторитетные лидеры Белого движения, как П. Врангель и А. Деникин.
В ноябре 1929 года в одной из бесед с Деникиным, когда тот пытался убедить Кутепова в невозможности существования в СССР мощной антисоветской организации, с помощью которой можно было бы свергнуть власть большевиков, он заявил:
«Великие движения распространяются по всей России. Никогда еще прежде так много людей «оттуда» не приходили ко мне с просьбой о сотрудничестве с их подпольными организациями».
Эту иллюзию у главы РОВС искусственно поддерживали агенты ОГПУ, которых хватало в его ближайшем окружении. До последнего своего дня он не подозревал о том, что правая рука и бывший начальник штаба во время Гражданской войны генерал Штейфон уже давно сотрудничал с советской разведкой. Несколько «успешных» нелегальных поездок Штейфона в СССР, из которых он привез «обнадеживающую» информацию о зыбкости режима большевиков, укрепили решимость Кутепова в возможности осуществления государственного переворота. Но генералу в отличие от Савинкова и Рейли хватило ума не совать голову в петлю, подготовленную ОГПУ. Он отклонял все предложения Штейфона о поездке в СССР, и тогда в ИНО была разработана операция по его похищению.
Общее руководство осуществлял признанный мастер оперативных комбинаций Артузов. К участию в ней были привлечены силы нелегальной резидентуры во Франции и т. н. «группы Яши». Она была создана в 1926 году. Это было одно из самых закрытых подразделений — Разведывательный центр, впоследствии Особая группа при председателе ОГП — наркоме НКВД СССР, более известная среди сотрудников органов государственной безопасности как «группа Яши». Ее основное назначение состояло в осуществлении в глубоком тылу противника диверсий на крупных транспортных узлах и в морских портах, а также проведении акций по устранению лидеров зарубежных антисоветских организаций и предателей.
Ключевая роль в операции отводилась агентуре, именно ей предстояло усыпить бдительность Кутепова и заманить его в ловушку. Для непосредственного руководства операцией в январе 1930 года в Париж прибыл сотрудник центрального аппарата ИНО С. Пузицкий, проявивший себя в предыдущих операциях «Синдикат-2» и «Трест».
Чтобы не вызывать подозрений у Кутепова и отсечь охрану, замыслом операции предусматривалось доведение до него через агентуру информации о приезде из России курьеров подпольной антисоветской организации. Их роль предстояло исполнить резиденту ОГПУ в Париже Н. Кузьмину и агенту-нелегалу А. Фихнеру. Прикрытие встречи должны были обеспечивать боевики из «группы Яши». В качестве подстраховки, на случай сопротивления Кутепова, один из них должен был сыграть роль полицейского. И когда, наконец, все было готово, Штейфон сообщил генералу о приезде в Париж двух курьеров. Тот без колебаний согласился на встречу с ними. Чтобы уйти из-под наблюдения агентов ОГПУ, о которых только и говорили в РОВС, она была назначена в такси.
26 января 1930 года Кутепов, соблюдая требования конспирации, никого не поставив в известность, вышел в город и отправился на явку с «курьерами». Такси находилось на обусловленном месте, и когда генерал стал в него садиться, то заподозрил неладное, но было уже поздно, «полицейский» запихнул его внутрь. После короткой борьбы Кутепову ткнули в нос пропитанный усыпляющим средством платок, и все было кончено. В то время как соратники Кутепова с французской полицией пытались отыскать его следы, три машины, в одной из которых находился генерал, неслись на
