– И что ты предлагаешь? – бросила Иден, проигнорировав его последний вопрос. – Чтобы мы начали все сначала и в каждой бульварной газетенке снова стали писать о нашем романе? Скажи мне, разве между нами что-то было, кроме умопомрачительного секса?
– Да, было, – настаивал Рейф, и она печально покачала головой.
– Правда? Большую часть времени я проводила в тоске и одиночестве, дожидаясь твоего возвращения, не зная, какое место занимаю в твоей жизни. Я ненавидела ту Иден, которой стала, слабую, зависимую, боящуюся, что ты можешь найти ей замену. Я не хочу снова становиться такой, Рейф.
– В таком случае будет лучше, если я отведу тебя в твою спальню, – холодно произнес Рейф, борясь с желанием поцеловать ее.
– Спасибо, я могу справиться сама.
– Ты собираешься спорить со мной по любому поводу? – Выругавшись себе под нос, он подхватил ее на руки и отнес в спальню. – У тебя болит нога, нужно принять болеутоляющее.
– Мне не нужны таблетки. Я просто устала.
– Где они? В сумочке? В ванной?
Иден бросила на него яростный взгляд, отказываясь признавать, что чувствует тошноту и слабость от боли. Как он посмел обвинять ее в клевете на его отца, в то время как Фабрицио приложил все силы, чтобы погубить ее репутацию? Кровное родство сильнее чего бы то ни было, подумала Иден. Она всего лишь посторонний человек, который никогда не сможет встать между двумя братьями или отцом и сыном.
– У тебя есть две минуты, чтобы лечь в постель, пока я схожу за водой, – предупредил ее Рейф. – Иначе я сам тебя раздену, и кто знает, к чему это может привести, cara mia.
Он самодовольно засмеялся, а Иден сняла туфельку и швырнула в него.
– Когда ты приобрела такой темперамент? – спросил он.
Заметив в его глазах озорной блеск, она еще больше разозлилась.
– После года, проведенного с тобой, даже святой смог бы совершить убийство, – выпалила она. – Ты был отличным учителем, Рейф.
– Я рад, что ты так считаешь, cara, хотя, кажется, мы говорим о разных вещах.
Ей не следовало забывать, что в словесных баталиях ему нет равных, посетовала Иден, поспешно надевая ночную рубашку и забираясь под одеяло.
– И что дальше? – поинтересовалась она, проглотив две таблетки и запив их водой.
– Я пойду к себе и лягу спать.
– Я имела в виду наши отношения, – неловко пояснила Иден. – Я была серьезна, когда говорила, что у нас нет будущего. – Его лицо было непроницаемым. Как бы ей хотелось знать, о чем он сейчас думает! – Я покину Дауэр-Хаус как можно быстрее.
Рейф небрежно пожал плечами. Это свидетельствовало о его безразличии, и ее сердце пронзила острая боль. Вот и все. Она ему надоела. При мысли о том, что сейчас он во второй раз уйдет из ее жизни, на глаза навернулись слезы.
– Тебе незачем спешить. Оставшуюся часть лета я буду в отъезде. Завтра утром мой водитель отвезет тебя в Уэллворс. Я улетаю ранним рейсом и не стану тебя будить.
Наверное, у нее не все в порядке с головой, размышляла Иден, глядя на его склоненную голову. Рейф Сантини, человек, которого боготворили все женщины в мире, предложил ей стать его любовницей, а она отказалась! Другие крепко уцепились бы за возможность путешествовать по свету с красивым сексуальным миллионером, но, попробовав это однажды, она пришла к выводу, что отличается от всех. Ее не привлекал ни подобный образ жизни, ни деньги. Она не хотела тратить время на поиск нарядов, чтобы с их помощью удержать своего любовника. Ей нужен был только Рейф. Если бы он любил ее так, как она любила его! Но за четыре года ничего не изменилось. Иден сомневалась, что Рейф вообще когда-либо любил женщину. Его главной страстью были гонки, скорость и риск.
Нужно, чтобы он покинул ее комнату прямо сейчас, прежде чем она совершит глупость, бросившись в его объятия. Гордость была единственным средством, которое могло спасти ее, и она, высоко подняв голову, прошептала:
– Полагаю, это прощание. Рейф дерзко улыбнулся.
– На время, cara, не навсегда. – Он подошел к ее кровати. – Когда тебе надоест спать одной, ты вернешься ко мне, Иден. Я слишком хорошо тебя знаю, желание не даст тебе жить спокойно. Я с нетерпением буду ждать того дня, когда ты будешь умолять меня снова сделать тебя своей, потому что принадлежишь мне.
Его поцелуй заглушил ее отчаянный крик протеста. Иден ненавидела этого самоуверенного негодяя и хотела сказать ему об этом, но, когда она пришла в себя, он уже ушел.
ГЛАВА СЕДЬМАЯ
Возвращение в Дауэр-Хаус походит на встречу со старым другом, подумала Иден, глядя на увитые плющом стены. Но ее сердце было разбито, и она не могла оставаться здесь.
Она попросила Нева найти подходящее жилье, и он, глядя на ее хмурое лицо, не стал задавать лишних вопросов. К счастью, лето в Уэллворсе было богато событиями, и оставшуюся часть недели Иден писала статьи о празднике в доме викария, о крикетном матче ветеранов и о прогнивших трубах в местной больнице. После трех лет, проведенных в Африке, работа в местной газете не вызывала у нее энтузиазма. Нужно думать о карьере, напомнила она себе. Однажды она уже пожертвовала ею ради романа с Рейфом и решила больше этого не делать.
По правде говоря, сейчас у нее ничто не вызывало энтузиазма, в том числе еда. Одежда висела на ней мешком, и друзья даже спрашивали, не больна ли она. Эта болезнь называлась любовью, и правда заключалась в том, что ей так и не удалось забыть Рейфа. Новая встреча с ним причинила еще большие страданий, поэтому она решила не смотреть по телевидению трансляцию гран-при Португалии.
Воскресенье Иден провела у Клиффа и Дженни. Ей невероятно повезло, убеждала она себя. У нее замечательные друзья, она живет в одном из самых красивых домов Англии. Без Рейфа жизнь казалась проще, однако почему-то поздно вечером она предпочла веселой комедии обзор спортивных новостей.
Рейф стартовал по крайней внутренней дорожке, и, когда Иден наблюдала за тем, как он одного за другим обходит соперников, ею овладело знакомое чувство тревоги. Она начала ходить туда-сюда, но, услышав громкий возглас комментатора, пулей подлетела к экрану, пролив при этом апельсиновый сок.
«…Сантини сошел с дистанции. Рейф Сантини, пятикратный чемпион мира, разбился во время соревнований гран-при Португалии. Глядя на кадры с места событий, я должен заметить, что будет настоящим чудом, если он выберется из искореженного автомобиля».
– Нет, Рейф, – прошептала Иден.
Где Рейф? Она не видела его из-за толпы людей, но, как сказал комментатор, авария была серьезной и его машина превратилась в груду металлолома. Вдруг она вспомнила, что это был обзор спортивных событий за последние сутки. Гонка состоялась несколько часов назад. Рейф мог уже умереть, а она об этом даже не знала! Ее сердце было готово выпрыгнуть из груди.
