Днем они совершали прогулки по каналам и приобщались к богатой истории и культуре Венеции, а ночью предавались страсти. У Иден болело все тело, но это была приятная боль. Вспоминая, как Рейф любил проводить утро, она думала, что он никак не может ею насытиться. Поэтому, проснувшись сегодня, она была немного разочарована, обнаружив, что его нет рядом.
Легкий ветерок всколыхнул тонкую занавеску, и Иден заметила Рейфа, сидящего на балконе в одном из плетеных кресел.
– Ты рано встал, – сказала она, подойдя к нему сзади и положив руки ему на плечи.
Рейф поднес ее руку к губам и поцеловал.
– Я думал, – наконец ответил он, и Иден овладело дурное предчувствие, – о прошлом и о вас с Джанни.
– Мне казалось, мы договорились жить настоящим, тем более что никаких «нас с Джанни» не было. В тот вечер у бассейна я не целовала его. Между нами ничего не было.
– Я верю тебе, cara, – уныло протянул он. – Я должен был знать, что ты никогда не лжешь. Твои помыслы чисты, как бриллиант. У тебя нет от меня секретов.
Он ошибся, у нее был один секрет, который она никогда не выдаст. Их отношения не основаны на любви, и она ни за что не признается ему в своих чувствах.
– Я приношу тебе свои извинения. – Рейф встал и заключил ее в объятия. – Я не знаю, зачем Джанни понадобилось нас разлучать, но, похоже, его любовь к тебе была настолько сильна, что он был готов причинить мне боль. – Он поцеловал ее в висок, затем в щеку и в уголок рта. – Мы потеряли четыре года. Из-за него я отказался от самого дорогого, что у меня было. От тебя. – Иден ошеломленно уставилась на него. – Джанни обманул меня, но я не могу ненавидеть его за то, что он сделал. Несмотря на боль, которую он причинил нам обоим, я так по нему скучаю.
– Я знаю, – печально произнесла она, крепче прижимая его к себе. – Я тоже не испытываю к нему ненависти, так что давай не будем вспоминать прошлое, раз мы снова обрели друг друга. – Немного погодя она снова призналась: – Знаешь, Рейф, ты единственный мужчина, которого я когда-либо желала.
– Тогда докажи мне это, – страстно прошептал Рейф, взял ее на руки и понес в спальню.
Незадолго до того, как они должны были приземлиться в Милане, Рейф сообщил Иден неприятную новость. Большую часть полета он провел, разговаривая по мобильному телефону, и по его лаконичным ответам Иден поняла, что он чем-то недоволен. Счастливые дни в Венеции пролетели, и пришла пора возвращаться к реальности.
– Сегодня вечером я устраиваю званый ужин для своих деловых партнеров.
Иден ошеломленно уставилась на него, не в силах скрыть беспокойство.
– Сколько будет приглашенных? Он небрежно пожал плечами.
– Человек двадцать.
– Как я смогу все организовать за пару часов? – возмутилась она. – Ты же знаешь, что я не умею готовить.
– Тебе не о чем беспокоиться, cara. София обо всем позаботится.
– Все равно ты мог бы предупредить меня заранее, – укоризненно произнесла Иден. Ей было обидно, что он не спросил ее совета. Очевидно, она нужна Рейфу только в постели, для всего остального у него есть его незаменимая экономка.
– Я и сам ничего об этом не знал. Отец только сейчас сообщил мне, что собирается принимать гостей на вилле, а не у себя дома.
Опять Фабрицио! Иден фыркнула.
– Ты всегда находишься на побегушках у своего отца?
Раньше такого не было, уныло подумал Рейф, глядя в окно лимузина.
– Мой отец болен. Самоубийство Джанни стало для него большим потрясением. Он уже не молод, и его желание увидеть меня во главе «Сантини корпорэйшн» вполне понятно. Я не могу вечно участвовать в гонках и, поскольку Джанни умер, являюсь единственным наследником.
Его телефон зазвонил снова, и; оставшуюся часть пути он был занят. Когда они прибыли на виллу, Рейф смущенно сказал:
– Не беспокойся, cara. Все уже готово. Почему бы тебе до приезда гостей не отдохнуть немного?
– Сейчас ты похлопаешь меня по попке и предложишь не забивать глупостями свою хорошенькую головку, – огрызнулась Иден. – Я знаю, когда мое присутствие нежелательно, Рейф. Не бойся, я не буду вам мешать. Ты смиришься с моим появлением на ужине или пришлешь мне в комнату тарелку овсянки?
– Ты стала очень язвительной. У тебя язык как у гадюки, – разозлился он. – Четыре года назад ты не…
– Не могла за себя постоять? – предположила она.
– Прости, что не предупредил заранее, – мягко произнес Рейф. – Но ужин продлится всего несколько часов, а ты ведешь себя как маленький ребенок.
– Я знаю, – бросила Иден и направилась к бассейну. Когда она проходила мимо Рейфа, он хотел остановить ее, но тут снова зазвонил телефон. Выругавшись на родном языке, он отпустил ее.
Ей понадобилось двадцать раз переплыть бассейн, прежде чем она смогла успокоиться. Иден задремала в шезлонге и проснулась только в шесть часов. Вспомнив, что гости Рейфа должны приехать в семь, девушка застонала. Ей нужно принять душ и уложить волосы. Собираясь предстать перед гостями в качестве любовницы Рейфа, она должна выглядеть на все сто.
Пересекая холл, Иден вспомнила, что оставила сумочку в гостиной. Зайдя туда, она замерла, увидев четырех мужчин.
– Мне очень жаль. – Ее щеки покраснели, и она попятилась назад, пытаясь дрожащими пальцами запахнуть саронг, чтобы прикрыть свое крошечное бикини.
Рейф вскочил, в то время как Фабрицио и двое других гостей уставились на нее; их лица ничего не выражали.
– Иден, я думал, что ты наверху, одеваешься к ужину.
– Как видишь, нет, – ответила она, вымученно улыбаясь, чтобы скрыть смущение. – Я заснула у бассейна.
Фабрицио Сантини, откинувшись на спинку кресла, рассматривал ее, словно скотину на рынке.
– Здравствуй, Иден. Рафаэль говорил, что ты некоторое время поживешь на вилле. – Немного помедлив, он добавил: – Надеюсь, ты идешь на поправку после ранения. Вижу, ты серьезно пострадала. – За его показным беспокойством скрывалась издевка. Иден, пытаясь спрятать больную ногу за здоровой, потеряла равновесие и непременно упала бы, если бы Рейф не поддержал ее.
Один – ноль в вашу пользу, Фабрицио, мрачно подумала Иден, выходя из гостиной вместе с Рейфом.
– Что все это значит? – прошипел он, и она бросила на него яростный взгляд.
– Я же сказала, что заснула. Если помнишь, прошлой ночью мне не удалось поспать. До ужина остался еще целый час, – саркастически заметила она. – Твоему отцу было обязательно упоминать о моей ноге?
– Иногда ты просто невыносима. Он посочувствовал тебе и попытался отвлечь внимание гостей от того факта, что ты разгуливаешь по дому полуобнаженной, – холодно заметил Рейф. – Иди в душ и не опаздывай к ужину.
Рейф Сантини – надменный, самоуверенный шовинист, решила Иден, застегивая платье. От той близости, которая возникла между ними в Венеции, не осталось и следа.
