— Ну, вон та сухая ветка могла упасть и выбить камень!
— Тогда лишайник на камне был бы поврежден, и на ветке остался бы след от удара о твердую поверхность. Этого нет — я проверял.
— А может, белка спрыгнула с дерева и приземлилась тут? — вмешалась Кара.
— Не настолько тяжела белка, чтобы сдвинуть такой камень! — отрезал Ричард.
Никки устало вздохнула.
— Тебя послушать, так получается, что отсутствие здесь следов этой женщины, Кэлен, доказывает, будто она существует!
— Не приписывай мне то, чего я не думаю! Если взять все замеченные мною признаки вместе, в совокупности, мое мнение подтверждается.
Никки подбоченилась, стиснув кулаки. Их ждали важные дела, а они торчали здесь, занимаясь чепухой. Оставалось очень мало времени для принятия серьезных решений — вместо того, чтобы разглядывать камушки посреди лесов. Кровь прилила к ее лицу.
— Это просто смешно! Все эти твои находки, Ричард, доказывают, что эта женщина и была, и остается плодом твоего воображения. Она не существует. Она не оставила следов — но ничего таинственного не случилось. И никакой магии здесь никто не применял. Все это ты увидел во сне!
Ричард внезапно вскочил на ноги. В мгновение ока он изменился: перед нею стоял уже не упрямствующий безумец, а вождь, полный силы и пробуждающегося гнева. У нее дух захватило от этой перемены. Но вместо того, чтобы обрушиться на Никки, он обошел ее, сделал несколько шагов в ту сторону, откуда они пришли, и застыл. Настороженный и молчаливый, Ричард вглядывался в чащу леса.
— Что-то случилось, — сказал он негромко.
Кара взяла на изготовку эйджил. Виктор, нахмурившись, стиснул булаву.
Издалека, перекрывая шорох дождя, до Никки донесся дикий гомон вспугнутых воронов. И тут же послышались другие звуки, леденящие душу: крики смертельно испуганных людей.
Глава 6
Ричард мчался сквозь лес туда, где его ждали люди, где раздавались ужасные крики. Он несся опрометью, уворачиваясь от летящих на него стволов, петляя между кустами, ныряя под низко нависшие ветви пихт, ломая кустарник, папоротники, разрывая побеги плюща. Он перепрыгивал через гниющие бревна и валуны. В зарослях молодых сосен и цветущего кизила за ним оставалась дорожка. Не замедляя бега, он отбрасывал в сторону побеги тамариска. Отсохшие нижние ветви елей цеплялись за одежду, острые сучья, словно копья, то и дело грозили проткнуть его, но он ухитрялся уворачиваться в последний момент.
Бежать так быстро через густой лес, тем более в дождь, было рискованно: на бегу не всегда успеешь распознать опасность и избежать ее. Любая торчащая ветка могла выколоть глаз. Поскользнувшись на мокрой листве, на мху или камне, можно было упасть и свернуть себе шею, а нога, застрявшая в расщелине скал, легко ломалась и потом трудно заживала. Ричард когда-то знал одного парнишку, который попался подобным образом. Его сломанная нога и разбитая лодыжка срослись неправильно, и он навсегда остался калекой.
Ричард сосредоточился на выборе правильного пути, стараясь не снижать скорость. Он не осмеливался замедлить бег.
Страшные стоны и крики, визг и тошнотворные хлюпающие звуки не утихали, подстегивая его. Он слышал, как Кара, Виктор и Никки бегут следом. Они не могли угнаться за ним, он не останавливался подождать. С каждым длинным шагом, с каждым прыжком Ричард удалялся. Он уже задыхался, ловил ртом воздух, удивляясь, почему устает и выдыхается быстрее, чем прежде. Раздосадованный, он не сразу вспомнил причину: ведь Никки предупреждала, что он еще не вполне здоров; потеряв много крови, он должен был отдыхать дольше.
Это не остановило его. Сколько силы есть, столько он и выложит. Тем более что бежать осталось недолго, а люди нуждались в помощи — те люди, которые выручили его, когда он был в беде. Ричард не знал, что происходит, но не сомневался, что его спасители на краю гибели.
Если б он знал, как призвать свой дар, то мог бы остановить врага в то утро, когда на них напали, — прежде чем подоспел Виктор со своим отрядом и еще до того, как трое ребят погибли в этом бою. Правда, если бы Ричарда вообще там не было, никто не задержал бы солдат, и тогда Виктору со всем отрядом довелось бы принять смерть спящими, прямо у себя в лагере.
Ричард никак не мог подавить чувство, что ему следовало сделать больше. Он хотел сберечь всех этих людей; он бежал, сколько хватало духу, готовый выложиться без остатка. Силы он сможет восстановить и попозже. А потерянные жизни не воротишь…
Снова он сожалел о том, что не знает больше о своем главном даре, не может прибегнуть к нему, когда требуется. Увы, его дар действовал совсем не так, как у других. Никки — та умела пользоваться своей силой в любой момент, но Ричарду для этого нужно было попасть в непредвиденную ловушку и сильно разгневаться.
Другие учились пользоваться даром с детства. Ричарда воспитывали в мире и безопасности, это позволило ему выжить, вырасти и научиться глубоко ценить жизнь. Но при таком воспитании он остался в полном неведении относительно собственного таланта.
Теперь Ричард вырос, и учиться ему уже было труднее, чем в юности, — тем более что его скрытый талант оказался чрезвычайно редким, необычным. Ни Зедду, ни сестрам Света не удалось научить его сознательно управлять своей силой.
Только Натан Рал, пророк, объяснил ему, что его сила воспламеняется гневом и особыми, отчаянными обстоятельствами, распознавать или вызвать которые Ричард был не в состоянии. Каждый раз пробуждение дара происходило совершенно по-иному.
Ричард знал также, что использование магии не допускает произвола и прихотей. Никаким усилием воли, никаким самым жгучим желанием нельзя достичь результата.
Даже очень способные волшебники иногда рылись в книгах, чтобы убедиться в правильности своих действий, если задумывали какой-то особенный магический ход. В юности Ричард имел дело с одной из таких книг. За «Книгой Сочтенных Теней» охотился Даркен Рал после того, как вздумал ввести в игру шкатулки Одена.
В то утро, когда исчезла Кэлен, солдаты Имперского Ордена навалились со всех сторон; Ричард взялся за меч, а не стал взывать к своему дару. В отличие от дара, меч был всегда при нем, и он знал, что может на него положиться. Отбиваясь от бесчисленных, как казалось, вражьих солдат, Ричард спасал жизнь — свою и товарищей. Отчаянная боевая работа довела его до грани изнеможения. Разум при этом блуждал далеко за пределами поля боя, затуманенный тревогой за Кэлен. Он знал, как глупо и опасно отвлекаться… но ведь Кэлен пропала! Тревога за нее стиснула сердце и не отпускала.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
