И еще, разумеется, были женщины. Впрочем, ни одной из них Дэниел не обесчестил, они сами чуть ли не умоляли с ними переспать. Да, несколько раз он затевал флирт с юными девицами, но это было исключительно напоказ – то есть пинок в зад светскому обществу, которое он презирал. «Когда же эти люди поймут, что в моральном отношении они вовсе не высшая каста?» – частенько говорил себе Дэниел. И действительно, зачем все эти сплетни друг о друге, супружеские измены и презрительные взгляды в сторону бедолаг, которые одеваются без особого шика или носят цвета, вышедшие из моды неделю назад? Ответов на эти вопросы он, наверное, никогда не получит.
– Грифтоны позволят на ней жениться только в том случае, если я заплачу им тринадцать тысяч фунтов, – проговорил Дэниел.
Одри откинулась на спинку кресла, не сводя глаз с брата.
– Но ведь это – непомерная сумма, – сказала она, вздохнув.
– Знаю. Разумеется, мне бы и в голову не пришло обращаться к тебе, если бы я знал, что смогу найти помощь где-нибудь еще. Но у меня есть только ты и дядя. Только вы можете одолжить мне такие деньги. Сначала я поехал к дяде – думал, может, он поможет, поскольку я как раз пытаюсь выполнить его требование. Но он отказал. Хочет, чтобы я сам нашел выход из положения, даже если это будет означать, что придется забыть о женитьбе на леди Ребекке, чего я допустить не могу.
– Кажется, она тебя сильно зацепила… – в задумчивости пробормотала Одри.
– Сильнее, чем ты можешь себе представить. Если честно, то я только о ней и думаю.
– А твое желание назвать ее своей женой – отвечает ли оно также и ее интересам?
– Конечно! – воскликнул Дэниел. – Она освободится от Грифтонов, и ей не придется выходить за Топпера или Гроувера.
– Я хочу знать другое, Дэниел. Принимаешь ли ты ее интересы близко к сердцу? Ты делаешь все это для того, чтобы ее спасти? Или просто боишься, что дядя откажет тебе в содержании?
– Видишь ли, я… Мне больно видеть, что она несчастна, что с ней дурно обращаются. И даже если я женюсь на ней не по любви, то все равно постараюсь сделать счастливой. Во всяком случае, со мной ей будет гораздо лучше, чем с Топпером или Гроувером.
Одри молча кивнула. Затем встала с кресла, подошла к своему бюро и, присев, извлекла из ящика листок бумаги и обмакнула перо в чернильницу.
– Майкл ни за что не даст тебе такой огромной суммы, – сказала она, принимаясь писать. – Он считает тебя человеком ненадежным, так как знает о твоей привычке к мотовству.
Дэниел тяжко вздохнул. Он восхищался тем, как ловко муж сестры управлял своим поместьем. Одри поступила правильно, выйдя за него замуж! Зять оказался из тех, кто печется о своих финансах, зря денег не тратит и умеет вложить их с хорошей прибылью.
Нацарапав несколько строк, Одри отложила перо, аккуратно сложила листок и скрепила его печатью с изображением летящей птицы. Повернувшись к брату, она протянула ему этот документ.
– А вот я дам, – сказала она.
Ошеломленный щедростью сестры, Дэниел взял бумагу, а Одри продолжила:
– В этом письме я заверяю Грифтонов, что выдам требуемую сумму, если они позволят леди Ребекке выйти за тебя.
Дэниел смотрел на сестру во все глаза.
– Я понятия не имел, что ты так богата и имеешь право сама распоряжаться своими деньгами.
– Сначала это было мое приданое, – пояснила Одри. – Когда я выходила за Майкла, они с дядей заключили соглашение – весьма выгодное для меня. Я получила полный доступ ко всем своим деньгам, да еще Майкл выдавал мне определенные суммы «на булавки». Не имея привычки к легкомысленным тратам, я большую часть денег откладываю, чтобы сохранить на будущее.
Дэниел ненадолго задумался.
– Но ведь тебе необязательно быть такой осторожной…
Одри рассмеялась.
– Не секрет, что в наши дни женщины находятся в очень невыгодном положении – вечно под пятой отца или другого мужчины. И если когда-нибудь по милости божьей у нас с Майклом появится дочка, то я бы хотела оставить ей наследство, которое будет принадлежать только ей, – чтобы могла поступить с ним так, как ей захочется. Вот почему ты должен обещать, что когда-нибудь вернешь мне эту ссуду.
В немом изумлении Дэниел смотрел на листок, который держал в руке. К горлу его подкатил ком, а сердце сжималось при мысли о том, на какую жертву пошла сестра ради его счастья и как она доверяла ему.
– Я тебя не подведу, – сказал он. – Даю слово.
Глава 7
– Не хотите ли сыграть в карты, миледи? – спросила у хозяйки Лора.
Ребекка пожала плечами. Весь день она чувствовала себя несчастной. Не только потому, что болело плечо – рана все еще причиняла ей сильную боль, – но и из-за мыслей о будущем, которое казалось безнадежным. Мистер Невилл все еще не объявлялся, и Ребекка уже теряла надежду. Лора пыталась приободрить хозяйку и постоянно твердила, что его могли задержать дела. Что ж, может, и так… Но кто мог поручиться, что дядя с тетей не откажут ему, когда он приедет? Они вполне могли это сделать ей назло. Более того, Ребекка вполне допускала, что тетка даже испытывала удовольствие при мысли, что все-таки выдаст ее за дряхлого старика.
– А может, хотите почитать по ролям? – продолжала уговаривать Лора. – Мы могли бы разыграть «Двенадцатую ночь». Я знаю, как вы любите эту пьесу.
Ребекка грустно улыбнулась.
– Да, действительно. Эта пьеса всегда заставляет меня смеяться. – Она помолчала, потом кивнула и добавила: – Ладно, хорошо. Итак – «Двенадцатая ночь».
Они начали с первой сцены пятого акта, и Лора еще успела произнести: «Кто вас покинул? Кто обидеть мог?» А потом вдруг послышался какой-то тихий стук со стороны окна. Обе девушки резко обернулись.
– Вы слышали, миледи? – спросила Лора.
– Птица, наверное, – сказала Ребекка; ей не терпелось вернуться к пьесе, так как начиналось ее любимое место. – «Забыл? Уже? В такой короткий срок? – продолжила она. – Позвать священника!»
И снова – тук, тук, тук…
– Стучат весьма настойчиво, что бы там ни было, – заметила Ребекка, сложив руки на коленях и глядя в сторону окна. Уже наступил вечер, снаружи было темно, поэтому со своего места источник шума она видеть не могла; к тому же в камине пылал огонь, да еще и масляная лампа ярко освещала комнату.
– Я взгляну, ладно? – предложила Лора, подходя к окну.
Должно быть, сначала горничная ничего не увидела, потому что наклонилась и чуть ли не прижалась лицом к стеклу. Снова послышался стук, и девушка, вскрикнув, отскочила от окна.
Заинтригованная, Ребекка проговорила:
– Что там такое? Что ты увидела?
Лора обернулась к хозяйке; ее лицо было пепельно-бледным.
– Миледи, вы верите в привидения? – спросила она с дрожью в голосе.
