– Просто… Видишь ли, у меня такое ощущение, что дядя с тетей надеются выиграть что-то от моего замужества. Но что именно – это еще предстоит выяснить. Тетя ясно дала понять, что хочет выдать меня за герцога, а вот мистер Невилл – совершенно нежелательная персона. Поэтому чего бы дядя ни потребовал от мистера Невилла – все будет напрасно.
– Зачем терзаться заранее? Ясно ведь, что мистер Невилл твердо решил добиваться вашей руки. В самом деле, дайте ему шанс доказать свои намерения! Зачем сомневаться? Положитесь на него, миледи. Я уверена, он найдет способ сделать вас своей женой. А теперь… Почему бы вам не поработать над акварелью? Кажется, это занятие всегда поднимало вам настроение – что бы ни случилось.
– Лора, ты замечательная горничная! Лучше и пожелать нельзя!
– Благодарю, миледи. – Подойдя к столу, служанка налила чашку чаю и подала хозяйке. – Не беспокойтесь, ваш поклонник скоро вернется и все разрешится.
Мысль о том, что она вскоре снова увидит мистера Невилла, воодушевила Ребекку, и она даже улыбнулась в сладостном предвкушении встречи. Он приедет, и она узнает, какой подвиг он совершил, чтобы уговорить дядю.
Глава 6
«Тринадцать тысяч фунтов! Просто невероятная сумма!» – мысленно воскликнул Дэниел. Однако лорд Грифтон не обнаружил ни малейшего смущения, называя именно эту сумму, – как будто такие огромные деньги разумелись сами собой. Но Дэниел принял вызов. И сейчас пришпорил коня, потому что нужно было добраться до Лондона еще до вечера.
Дэниел понятия не имел, где раздобыть такие деньги, – ведь его собственный кошелек был практически пуст. Но он знал, что должен это сделать, по крайней мере – должен попытаться, потому что он был совершенно уверен, что хотел назвать леди Ребекку своей женой.
О господи! Его тошнило при одной мысли о том, что эта женщина будет делить постель с Топпером или Гроувером. Когда они гуляли по саду в Кингсборо-Холле, в ее глазах сверкала решимость. А сегодня взгляд казался потухшим – как будто бедняжка уже покорилась судьбе. Но он должен ее спасти! Никогда еще он не встречал такой красавицы! А какая у нее чудесная нежная кожа… Кожа, казавшаяся загорелой. Совсем не то что бледные лондонские дамы. А ее волосы… Ему ужасно хотелось освободить их от булавок и шпилек, чтобы посмотреть, как они тяжелой массой упадут ей на плечи… Волосы, похожие на черный атлас…
Но она почему-то смущалась, когда он восхищался ее красотой. Бедняжка пыталась скрыть смущение улыбкой, но он-то видел недоверие в ее глазах. По какой-то загадочной причине леди Ребекка не догадывалась, как щедро одарила ее мать-природа. Эти темно-карие глаза в обрамлении густых черных ресниц, нежный овал лица и полные губы, похожие на лепестки розы, – любая женщина умерла бы от зависти! А какая фигура!.. Дэниел даже поморщился, ощутив в паху дискомфорт при одной мысли о полной груди, тонкой талии и округлых бедрах леди Ребекки. Но не только из-за этого великолепия он воспылал к ней такой страстью. Еще на балу она поразила его своим незаурядным умом и редкой наблюдательностью. После того вечера Дэниел не мог ее забыть: его постоянно терзали соблазнительные образы, и он сходил с ума от страсти и тоски.
И Дэниел не собирался лгать самому себе. Разумеется, общество леди Ребекки обещало быть самым приятным, но у него не было никаких сомнений и в том, что он хотел ее соблазнить. И для этого придется убедить ее в том, что она – действительно красавица. Ребекка, конечно же, храбрилась, но это была всего лишь маска, под которой скрывалась неуверенность. Что же могло быть причиной подобной неуверенности? Скорее всего, вину следовало возложить на ее дядю с теткой, – если не полностью, то хотя бы отчасти. Дэниел от души выругался. Эта парочка пыталась испортить жизнь той, которой следовало бы блистать словно ярчайшей из звезд.
Почти весь следующий день Дэниел провел с дядей, пытаясь добиться от него помощи. Напрасно! Переговоры ни к чему не привели. Тогда, наступив на горло собственной гордости, он бросился к друзьям в надежде, что кто-нибудь из них сумеет оказать необходимое содействие. Но, как и ожидалось, такой суммы не нашлось ни у кого.
Уже наступал вечер, когда Дэниел в конце концов направился в дом сестры на Беркли-сквер.
– У тебя такой вид, будто ты проскакал верхом пол-Англии, – заметила сестра, поднимаясь навстречу, когда он вошел в гостиную. – Впрочем, чему удивляться? Ты всегда отличался неукротимостью.
– Рад тебя видеть, Одри, – сказал Дэниел, целуя сестру в щеку. – Извини, что явился в столь поздний час. Надеюсь, что не нарушил твоих планов.
– Ничего страшного, Дэниел. Майкл еще не вернулся из клуба, а Ральф с няней в детской. Как видишь, я свободна. И выслушаю все, что ты расскажешь. Кроме того, я так давно тебя не видела!..
Дэниел сел в кресло напротив сестры. Одри разлила чай и спросила:
– Итак, что же тебя ко мне привело?
– Ты ведь не знаешь, чего потребовал от меня дядя?
Сестра покачала головой, и Дэниел начал рассказывать обо всем, что случилось за прошедшие две недели. Одри не перебила его ни разу, хотя иногда в ее глазах мелькало то удивление, то любопытство.
– Да уж, трудная задача… – сказала она, выдержав долгую паузу после того, как Дэниел умолк. – Учитывая же твою отнюдь не блестящую репутацию… Даже не представляю, как ты сумеешь выполнить его требование. С другой стороны, этого и следовало ожидать, поскольку ты – наследник. То есть рано или поздно, но тебе придется доказать, что ты чего-то стоишь, – добавила сестра. Но она просто констатировала факт, не опускаясь до порицания, за что Дэниел был ей очень благодарен.
– Но всего месяц срока – это безбожно мало. Тебе не кажется?
Сестра кивнула.
– Да, конечно. Хотя должна признать, что леди Ребекка, если верить твоему рассказу, – просто чудесная женщина. Полагаю, из нее выйдет прекрасная жена.
– Совершенно с тобой согласен, – ответил Дэниел. – Поэтому я и приехал к тебе.
Одри улыбнулась.
– Так я и знала. Конечно, ты явился сюда вовсе не потому, что соскучился.
Они с сестрой никогда не были особенно близки – разные интересы вели их разными дорожками, которые редко пересекались. В то время как Дэниел то и дело попадал в передряги, два раза ломал руку и один раз – ногу, Одри всегда была послушной дочерью – тихо сидела в уголке, читая стихи, а также вышивала или же рисовала акварели. Кроме того, она играла на пианино. А манеры у нее были совершенно безупречные.
Впрочем, нельзя сказать, что Дэниел, внешне грубоватый, совсем уж не имел понятия о хороших манерах, – напротив, он умел быть учтивым, элегантным и даже обворожительным. Но, увы, когда подворачивался шанс поставить деньги на скачках, сыграть в карты или – боже упаси! – на пари переплыть голым Серпентайн после наступления сумерек, хорошие манеры мгновенно забывались, ибо противиться такому соблазну Дэниел решительно не желал.
