ошибки одному из художников пришлось обрезать на фут[19] законченную фреску, он сделал это без возражений. Тем не менее одна скульпторша подписала свою работу большими красными буквами – настолько ей понравился декоративный эффект собственного автографа. Уменьшить буквы она отказалась. К счастью, с другой стороны скульптура была не менее красива, и когда ее повернули лицом к перегородке, никто, кроме самой художницы, не заметил разницы.
Вероятно, никому из промышленных дизайнеров никогда не давали контролировать так много аспектов, как нам на этих судах. Даже фарфоровую и стеклянную посуду и бо́льшую часть столового серебра изготовили по нашему дизайну. На каждом судне было 16 800 предметов столовой посуды, более 6600 предметов кухонной посуды и 7720 столовых приборов. Двадцать восемь разных фирм поставили более 6360 ярдов ткани, а пять ковроделов изготовили по 8000 ярдов[20] ковров на каждый корабль. Мы создали дизайн для сахарных пакетиков и упаковок мыла, меню, писчей бумаги, визиток, бумажных салфеток, спичек, пепельниц, указателей, цветочных ваз, униформы для стюардов.
Спустя семь лет после ланча с Джоном Слейтером меня вместе с еще несколькими сотнями гостей пригласили отправиться специальным поездом из Нью-Йорка в Бостон – в тот день Independence должен был отчалить с судостроительного завода в Куинси, – а затем вернуться на лайнере в нью-йоркскую гавань на торжественный прием. В последний момент я отменил бронь в поезде и полетел на самолете. Мне хотелось в одиночестве пройти по пустому готовому судну, до того как прибудут сотни доброжелателей. Когда я взошел по трапу, огромный корабль показался мне почти заброшенным. Но оглядев длинную палубу, я увидел одинокую фигуру и узнал Джона Слейтера. Он тоже захотел побыть наедине со своей осуществившейся мечтой. Мы вместе прогулялись по лайнеру практически в тишине, хотя я уверен, что мы оба думали о том, к чему привел давний вопрос на обороте конверта. Когда мы осмотрели все судно, Джон Слейтер сказал: «Я бы не изменил ни малейшей детали».
Двадцать пять лет назад я впервые купил авиабилет на рейс одномоторного самолета из Чикаго в Спрингфилд, штат Иллинойс. Я был единственным пассажиром, и в самолете не было сидячих мест. Я сидел на мешках с почтой.
Свой первый трансконтинентальный перелет я совершил на трехмоторном самолете Ford с плетеными стульями. Путешествие заняло три дня, а ночевали мы в отелях на земле. По сравнению с сегодняшними быстрыми комфортабельными авиаперелетами та поездка кажется доисторической.
И все же не далек тот день, когда реактивный транспорт сможет пролететь через Атлантику или всю Америку за три часа. Тогда начнется гонка против солнца, и с учетом смены часовых поясов пассажир прибудет в Лос-Анджелес в тот же момент, что вылетел из Нью-Йорка.
Размышляя о таком будущем, можно восхититься инженерами, постигшими науку аэродинамики. Но хорошо бы помнить, что, какой бы ни была скорость полетов, в коммерческой авиации особую важность имеют определенные неизменные экономические условия. Чтобы обеспечить регулярные надежные перевозки по доступным ценам и получать прибыль, авиалинии должны задействовать каждую унцию веса, каждый дюйм пространства.
Эти два ограничения – в весе и пространстве – прочно сидят в голове у каждого, кто работает над самолетом. Когда Роберт Гросс, президент авиастроительной корпорации Lockheed, привлек наше бюро к разработке дизайна интерьера для нового самолета Super Constellation, мы обнаружили, что стали мыслить унциями. Анализ затрат показал, что каждый сэкономленный нами фунт веса приносил дополнительную прибыль в 2065 долларов на протяжении предполагаемого срока службы самолета в 15 лет. Поэтому нам часто приходится жертвовать предметами, которые могут повысить комфорт пассажиров, так как они слишком тяжелые или слишком большие. Тем не менее есть способы со вкусом спроектировать интерьер в рамках заданных ограничений. Можно подобрать легковесное ковровое покрытие, темные ткани, стеклопластик в качестве наполнителя для кресел и матрасов, тонкую, а не толстую кожу, ячеистые панели в качестве перегородок.
По большому счету, производитель самолетов вверяет дизайнеру внутренности огромного жесткого огурца или сигары. Его внешняя форма, которая зависит от каждого полудюйма длины самолета, определяется непреклонными законами аэродинамики. Единственное, что дизайнер может втиснуть внутрь, – это свое воображение.
На первый взгляд может показаться, что интерьер самолета спроектирован снаружи внутрь, что противоречит базовой концепции промышленного дизайна, согласно которой внутренний механизм продукта диктует его внешнюю оболочку. На самом деле аэродинамика и, следовательно, наружная форма самолета и есть тот самый «механизм», который заставляет его двигаться по воздуху. Поэтому, как бы то ни было, принцип «функция определяет дизайн» остается неизменным.
Один из парадоксов создания комфорта для авиапассажиров заключается в том, что хотя пространство строго ограничено, авиакомпании требуют, чтобы оно оставалось полностью универсальным. Транспортные самолеты должны быть такими, чтобы их можно было адаптировать для любых целей. Во время длительных перелетов они перевозят меньше пассажиров, чем обычно, потому что им требуется больше топлива. Поэтому в трансокеанских самолетах расстояние между рядами кресел обычно шире, чем в других. Но кресла должны быть спроектированы так, чтобы легко трансформироваться для более плотной посадки на коротких, более дешевых рейсах или полностью убираться для использования вооруженными силами в чрезвычайных ситуациях или для грузоперевозок. Все эти перемены можно осуществить в кратчайшие сроки благодаря рельсам, проложенным на полу по всей длине салона в большинстве самолетов. На них крепятся кресла, перегородки, даже оборудование бортовой кухни, чтобы при первой необходимости их можно было бы подвинуть или убрать.
Кресло – бесспорно, самый важный элемент в интерьере самолета. Создайте человеку комфорт, и все вокруг будет казаться ему радужным. Он сможет расслабиться, еда станет лучше на вкус, поездка покажется на несколько часов короче.
Джо и Джозефина оказали нам неоценимую помощь в разработке кресел. Нам прекрасно известно, что у всех людей немного разные размеры и пропорции, а кресло должно вмещать их всех. Нам помогли наши таблицы и консультации ортопеда. В этом случае мы не согласились с докторами, что, сидя в жестких креслах с поддержкой спины, пассажиры будут меньше уставать. В полетах важна психология, а мы знаем, что пассажирам нравится утопать в мягком кресле с хорошей обивкой – так они ощущают комфорт и безопасность. Самолетное кресло – компромиссный вариант.
В будущем кресла в самолетах можно будет двигать как угодно: вперед, назад, вверх, вниз. Повернув ручку, пассажир сможет выбрать один из нескольких уровней мягкости/жесткости. Кресло будет оборудовано выдвижной подножкой. У него будут регулируемые «уши», как у старых прикаминных кресел, чтобы обеспечить опору для головы и уединение. В левом «ухе» будет встроен светильник для чтения, который не помешает соседу. В правом «ухе» будет маленький персонально настраиваемый усилитель звука для прослушивания объявлений, радио и аудиозаписей. Светильник, динамик, да и все кресло целиком будут подключены к удобной розетке – так хозяйка включает в сеть электрический тостер. Рядом с каждым сиденьем или под ними будет предусмотрено место для хранения багажа. Кнопка вызова стюардессы будет размещен в подлокотнике. А главное – кресло обеспечит максимальную безопасность в зонах турбулентности и при аварийной посадке.
Кажется, мы хотим слишком многого от несчастного кресла, но на самом деле оно и не должно быть простым, так же как и кресло стоматолога или парикмахера. Это будет сложный механизм, обеспечивающий безопасность, комфорт и уединение. Раз кресла станут автономными, их можно будет сдвигать, чтобы приспособить самолет под высокую или низкую пассажирскую нагрузку, ведь тогда их не нужно будет привязывать к кнопкам и светильникам, которые пока что размещаются в стенах салона. На сегодняшний день недостаток таких изменений состоит в том, что кресла будут располагаться не у иллюминаторов. Существует потенциальное решение этой проблемы. Сегодня алюминиевая обшивка самолета критически важна для его прочности. Каждый иллюминатор или дверь снижает ее надежность, из-за чего требуется усиливать несущий каркас. Когда-нибудь благодаря прозрачному металлу или пластику, обладающими прочностью и легкостью титана, появится возможность соорудить окно во всю длину фюзеляжа, разделенное только необходимыми кольцами несущей конструкции. Такое решение позволило бы свободно сдвигать кресла и обеспечило бы видимость из любой точки.
Из-за таких предположений кажется, что интерьеры самолетов будут выглядеть иначе, чем сейчас. Мы, вероятно, находимся в переходном периоде.
