Мы прибыли в место дислокации его части. На мне все еще была грязная, испачканная маслом кожаная куртка, а на шее толстый шарф. По пути офицер задал мне множество вопросов. Он все еще волновался куда больше, чем я.
Когда мы пришли в его жилище, он попытался уложить меня на диван, так как считал, что я нахожусь в состоянии полного изнеможения после боя. Я сказал ему, что это была не первая моя воздушная битва, но, очевидно, он не поверил. Вероятно, у меня был недостаточно бравый вид.
Мы немного поговорили, и он задал мне коронный вопрос: «Вы когда-нибудь сбивали самолет?» Как я уже сказал, он, видимо, не понял, как меня зовут. Поэтому я ответил беззаботно: «О да. Время от времени я это делаю». Он спросил: «Да что вы говорите! Может быть, вы сбили даже два?» Я ответил: «Нет. Не два, а двадцать четыре». Он улыбнулся, повторил свой вопрос и дал мне понять, что когда он говорит «сбить самолет», то имеет в виду не «стрелять в самолет», а «попасть в него» так, чтобы он упал на землю и там остался. Я тут же постарался убедить его в том, что полностью согласен с его трактовкой слов «сбить самолет».
Теперь я окончательно лишился его уважения. В полной уверенности, что я бессовестный лгун, он покинул меня, предварительно сообщив, что через час будет ужин. Если я хочу, могу присоединиться. Я принял его приглашение, а потом заснул и крепко проспал час.
Затем мы отправились в офицерский клуб. Я был рад, что надел орден Славы. К сожалению, под моей промасленной кожаной курткой не было кителя, а только жилет. Я извинился за свой вид. Мой добрый офицер вдруг увидел орден Славы и онемел от изумления, а потом стал уверять меня, что не знает моего имени. Я назвался еще раз. Видимо, теперь мое имя начало о чем-то ему говорить. Он устроил мне пир с устрицами и шампанским, и я славно провел время.
Позже за мной приехал мой ординарец и увез меня. По дороге он рассказал мне, что летчик Любберт снова подтвердил свое прозвище «пулеулавливатель», которым его наградили в связи с тем, что его самолет серьезно страдал от пуль в каждом бою. Как-то раз он был пробит сразу в шестидесяти четырех местах. Тем не менее Любберт никогда не был ранен. На сей раз он получил касательное ранение в грудь и находился в госпитале. К несчастью, этот отличный офицер, который мог бы стать вторым Бельке, погиб за отечество смертью героя спустя несколько недель.
Уже вечером я мог сообщить моему гостеприимному приятелю из Енин-Летарда, что пополнил свою «коллекцию» сбитых самолетов двадцать пятым.
V
Приключение летчика (Конец марта, 1917 год)
Название «позиция Зигфрида», наверное, известно каждому молодому человеку в Германии. Когда мы выдвинулись к «линии Зигфрида», активность в воздухе была очень велика. Мы позволили врагу занять территорию, с которой нас эвакуировали, но не позволили ему занять также и воздушное пространство. Эскадрилья истребителей, которую обучал Бельке, позаботилась об английских летчиках. Англичане до тех пор вели позиционную войну на земле, а потом рискнули активизировать наземные военные действия, хотя и действовали с величайшей осторожностью.
Это произошло тогда, когда наш дорогой принц Фридрих Карл отдал жизнь за отечество.
В ходе одной из экспедиций эскадрильи истребителей Бельке, преследовавшей противника, лейтенант Восс25 одержал победу над англичанином в воздушной дуэли.
Тот был вынужден сесть на территории между линиями фронта. Мы тогда отступили, а враг еще не занял эту полосу земли. Лишь английские и немецкие патрули барражировали над еще не оккупированной зоной. Наверное, наш приятель-англичанин был уверен, что их войска уже овладели этой территорией.
Лейтенант Восс придерживался иного мнения. Без малейшего колебания он посадил машину рядом. Очень быстро перетащил английский пулемет и другие полезные вещи в собственный аэроплан, а потом зажег спичку – и через несколько мгновений английский самолет был охвачен пламенем. Англичане бросились к нему, но, помахав им с улыбкой из своего победоносного аэроплана, Восс был таков.
Мой первый дубль
2 апреля 1917 года было горячим деньком для моей эскадрильи. В нашей части хорошо слышался ураганный пулеметный огонь.
Я еще спал, когда ординарец ворвался в мою комнату и воскликнул: «Господин лейтенант, здесь англичане!» Еще не проснувшись до конца, я выглянул в окно и увидел, что «мои дорогие друзья» в самом деле кружили над нашим аэродромом. Я мигом соскочил с кровати и оделся. Мою красную птицу уже приготовили к полету. Механики знали, что я не упущу такой благоприятной возможности. Все было готово. Захватив меховую куртку, я сел в самолет и поднялся в воздух.
Я стартовал последним. Мои товарищи находились гораздо ближе к врагу. Я боялся, что добыча ускользнет от меня и придется издалека наблюдать, как дерутся другие. Неожиданно один из этих нахалов попытался сразиться со мной. Я дал ему подойти поближе, и затем мы затеяли веселую «кадриль». Мой противник – это был двухместный истребитель – то «переворачивался на спину», то исполнял всякие другие трюки. Я же был хозяином положения и вскоре понял, что ему не уйти от меня.
Во время краткой передышки я убедился в том, что мы одни. Из этого следовало, что победит тот, кто лучше стреляет и сохраняет спокойствие и ясную голову в момент опасности. Через некоторое время он без каких-либо серьезных повреждений оказался подо мной. Мы находились на расстоянии не менее двух километров от фронта. Я подумал, что он намерен сесть, но ошибся. Всего в нескольких метрах от земли он вдруг прямым курсом начал снова набирать высоту, пытаясь уйти от меня. Это было очень плохо. Я снова атаковал его, снизившись настолько, что боялся задеть крыши домов в деревушке, находившейся подо мной. Англичанин защищался до последнего. Вдруг я почувствовал, что в мой двигатель попал снаряд, но все же не отпускал противника – он должен был упасть. Ему ничего не оставалось делать. На полной скорости он устремился в гущу домов.
Это был еще один случай великолепной английской дерзости. Однако, по моему мнению, противник проявил скорее безрассудство, нежели храбрость. Нужно отличать смелость от идиотизма. Ему во что бы то ни стало надо было сесть, а он предпочел заплатить жизнью за свою глупость.
Очень довольный работой своей красной машины я вернулся в часть. Мои товарищи все еще находились в воздухе и были удивлены, когда мы встретились за завтраком и я сказал им, что у меня на счету 32 машины.
В то же утро юный лейтенант сбил свой первый самолет. Мы веселились и были готовы к дальнейшим битвам.
Затем я ушел, чтобы привести себя в порядок. До сих нор у меня еще не было времени сделать это. Меня навестил мой дорогой друг лейтенант Восс из эскадрильи Бельке. Мы поболтали. Днем раньше Восс сбил свою двадцать третью жертву. Он был следующим за мной в победном списке и являлся моим «самым грозным» соперником.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
