«захвата воды» в новогоднюю ночь. Так, в Цзяньчуани (Юньнань) с первыми петухами (возвещавшими о наступлении Нового года) люди бежали к колодцу или ближайшему ручью и пили из них. Считалось, что тот, кто выпьет воды первым, преуспеет в жизни больше всех. Аналогичный обряд существовал и в Гуандуне[191]. Крестьяне уезда Данъян (провинция Хубэй) соблюдали запреты, касавшиеся воды, в течение трех дней после проводов Цзаована — Малого Нового года. Согласно местному поверью, таким способом можно было предотвратить дожди на время уборки урожая[192].
Прежде в первые дни года не выносили из дома и нечистоты. В средневековом Китае был распространен обычай бросать в выгребную яму человеческую фигурку и колотить палкой по нечистотам, приговаривая: «Жу юань!», т. е. «Как пожелаю!» Происхождение этого обычая объясняется в старинной легенде о купце Оумине, который сумел получить в жены дочь подводного царя — фею по имени Жуюань. С тех пор, чего бы ни захотел Оумин, всего у него было в избытке. Но со временем Оумин разлюбил свою жену, и однажды в новогоднюю ночь она исчезла в нечистотах[193]. Обычай призывать в Новый год Жуюань давно канул в Лету, по отождествление нечистот с кладом в новогодний период кое-где прочно укоренилось в народном сознании. Например, в Фуцзяни нечистоты скрытно выносили в глухое место лишь на 5-й день года, а взамен приносили домой камень. Это называлось «добыть сокровище»[194].
В Новый год приходилось соблюдать и множество других запретов: передвигать мебель, заклеивать порванную бумагу на окнах, варить еду в большом котле, держать посуду пустой, жечь старые свечи, давать взаймы деньги, окликать свистом человека и т. д. Плохой приметой считалось разбить посуду. В таких случаях, как и у нас, было принято говорить, что это к счастью. Не следовало и пачкать одежду. В Южном Китае, чтобы отвести беду, пятна на одежде терли стеблями риса нового урожая[195].
Почти всю первую неделю года женщины не могли заниматься рукоделием: первые два дня — чтобы «не уколоть глаза божеств», в 3-й день, считавшийся «вдовьим», — чтобы не овдоветь рано, в 5-й — чтобы избежать разорения, в 6-й или 7-й день, считавшийся «сиротским», — чтобы не потерять рано родителей[196]. Жители Гуйчжоу верили, что, если в новогодний период с котла не снимать крышку, летом в доме не будет мух. По этому поводу они рассказывали следующую забавную легенду. Когда-то мухи получили от Небесного владыки звание Духов пяти ароматов. Случилось однажды, что очередной Небесный повелитель, не любивший мух, упразднил их ведомство в Небесном дворце. Однако с исчезновением мух пропал и вкус у всякой пищи. Люди перестали есть и начали вымирать. Пришлось Небесному владыке вернуть мухам жизнь и даже позволить им расплодиться в неимоверном количестве[197].
Разумеется, на Новый год нужно было помнить не только о всякого рода специальных запретах. В такое время каждое дело, даже самое прозаическое и обыденное, было исполнено особой значимости, когда к нему приступали впервые. Так, жители Цзянсу, прежде чем произнести первые в новом году слова, съедали жужуб, чтобы отвести возможное несчастье[198].
Когда во 2-й день года из колодца доставали первое ведро воды, совершали поклонение Богу колодца. Ученые люди, прежде чем впервые начать писать в новом году, предусмотрительно наносили на бумагу «счастливые» иероглифы и благопожелания, что называлось «пробовать волос кисти». Крестьяне, прежде чем заняться вновь своими фруктовыми деревьями, освещали их факелами и вешали на них ленты из красной бумаги. Владельцы бань, открывая свои заведения, приносили в жертву цыпленка и т. д.
Конечно, в Новый год хотелось узнать, что сулит наступающий год. Крестьяне старались угадать, будет ли наступивший год урожайным. Широко распространены были разного рода гадания по погоде, особенно в 1-й день года. Например, в Восточном Китае верили, что северо-западный ветер в этот день предвещает недород, а северо-восточный — обильную жатву[199].
В народе издавна связывали первые десять дней года с теми или иными домашними животными или культурными растениями. Так, 1-й день считался днем петуха, 2-й — собаки, 3-й — свиньи, 4-й — утки, 5-й — быка, 6-й — лошади, 7-й — человека, 8-й — зерна, 9-й — фруктов, 10-й — овощей. Ясная, теплая погода в эти дни считалась благоприятной для соответствующих существ и растений[200].
Большой популярностью пользовалось гадание по бобам. Так, в Сычуани накануне Нового года в миску с водой клали 12 бобов, символизировавших 12 месяцев. В 1-й день года по тому, как набухали бобы, гадали о дождях: чем больше увеличился в размере боб, гем больше выпадает дождей в соответствующем ему месяце[201]. Вот еще несколько способов гадания об урожае, распространенных в Северном Китае. В новогоднюю ночь во дворе зажигали сноп травы и смотрели, в какую сторону он упадет: куда завалится сноп — там на полях родится хороший урожай. Во время поклонения божествам на жертвенный стол ставили блюда с определенным количеством зерна. После завершения обряда блюда взвешивали вновь, и, если они вдруг прибавляли в весе, это считалось приметой хорошего урожая[202]. В Хунани аналогичным образом гадали о том, будет год засушливым или дождливым, взвешивая меру воды, взятую из ближайшего ручья[203]. Во многих местностях во время новогодней трапезы часть еды со стола давали собаке, и того, что она съедала в первую очередь, ожидалось в новом году в достатке. Жители Сучжоу в новогоднюю ночь раскладывали провизию у мышиной порки, и, если к утру мыши все съедали, считалось, что год будет голодным[204]. Горожане большей частью обращались к услугам многочисленной армии профессиональных гадателей, которые не только предсказывали судьбу, но и принимали меры для предотвращения ожидаемых несчастий.
Рис. 10. Узор в виде яшмового украшения на новогодней поздравительной карточке[205].
Разумеется, в Новый год крестьяне Китая повсюду прибегали к различным магическим обрядам, призванным обеспечить плодородие. Вот один из таких обрядов, бытовавший в деревне Цзянмэйсян (уезд Тайшань, провинция Гуандун). Перед встречей Нового года жители деревни выносили за ворота домов цветущие ветви деревьев. На рассвете следующего дня некоторые члены семьи под грохот гонгов шествовали к воротам, выкрикивая: «Добрые всходы! Доброе зерно!» Стоявшие за воротами люди кричали в ответ: «Добрые всходы! Доброе зерно!» — и вносили ветви во двор[206].
Долгом всех взрослых мужчин, за исключением, пожалуй, старейших, было нанести в первые дни года визиты родственникам и друзьям и поздравить их
