подчиненных в мою сторону, потому что лично я идти пока никуда не собирался.
Девочки заверещали, кинувшись на головорезов, бесполезно ударяя маленькими кулачками, а вилик еще больше побледнел, непонимающе глядя то на меня, то на удалых молодцов.
— Это… — сорвалось с его губ, но продолжения не последовало. Да и что тут можно дальше сказать?
Я молчал. Все пока шло понятно, логично, театрально и соосно с тем, о чем мы договорились с Вейнтоном.
Головорезы решительно двинулись ко мне, не глядя по сторонам. Девчонки взвизгнули и повисли на руках воинов, то ли пытаясь остановить, то ли отвлечь, то ли переключить на себя. Попытка дать мне возможность сбежать зачитана. Даже не знаю, откуда такая преданность за один вечер возникла?
Мужики среагировали жестко — один сбросил с себя повисшую на руке рабыню, а вот второй рубанул по девчонке ладонью наотмашь, и рабыня отлетела на кровать рядом со мной. Застонав, собралась, и вытащила из-за пазухи небольшой кинжал, угрожающе его выставив в сторону головореза.
На что тот просто достал меч, и двинулся на нее. Видимо решил зарезать надоедливую и громкую помеху. А вот это он зря…
Рванувшись на девчонку, он едва не напоролся на мой молниеносно выхваченный гладиус. Я внимательно посмотрел ему в глаза и покачал головой:
— Не стоит. Мне нечего терять, сами понимаете.
Объяснять дважды не пришлось, и дополнительных комментариев не последовало. Буйный головорез просто переглянулся с боссом, получил от того короткий кивок, и отступил на шаг, позволяя мне опустить меч. Опустить, но не выкинуть.
— Все в порядке, — сказал я девчонке, коротко окинув ее взглядом. Даже имени не знаю… Хотя, может, оно и к лучшему. В этом мире ни к кому не стоит привязываться. Меня мотает которую неделю, из огня в полымя, и такие краткие моменты передыха просто не дают остановиться и подумать что-то больше, чем развлечение на одну ночь.
Не исключаю, что свою роль в том, что мужик остановился, сыграло мое имя… Ну, или приказ Вейентона доставить меня в целости и сохранности куда бы то ни было.
— Пойдем, — скомандовал главный из этой троицы, и я поднялся с кровати, одарив его красноречивым взглядом. И медленно выпустил из рук гладиус, показывая пустые ладони. Рискованно, но рад я ввязался в игру, то сыграю до конца. Тем более ножичек, брошенный впопыхах рабыней, я все-таки припрятал. И в случае чего, он будет вполне мило смотреться в горле одного из этих недружелюбных ребят.
— Куда пойдем? — буднично поинтересовался я.
Никто не ответил, а стоило подойти поближе, как один из мужиков ударил меня под дых, заставив резко выдохнуть и попытаться вздохнуть.
— Ничего, скоро ты по другому запоешь, сын шлюхи, — проскрежетал он над самым мостом ухом.
Удар я видел, но в целом все контролировал, напомнив себе, что игру следует играть до конца. И ничего сверхъестественного сейчас не происходило. Косвенно мои мысли подтвердил тот факт, что пока мне заламывали за спину руки и полуволокли к выходу, девчонок и других рабов никто трогать не стал. Еще один факт заключался в том, что для моей транспортировки выделили повозку. Никто бы и никогда не тратился на транспорт для раба.
— Веди себя тихо, — предупредил головорез.
В вонючей повозке меня повезли в город, я быстро смекнул куда — на рабский рынок. Маршрут был известен, хотя в прошлый раз я покидал его в комфортабельных носилках за приятной беседой. Сейчас же руки были связаны за спиной толстой веревкой… ее я ослабил первым дедом. Хотя интуиция, которой я доверял, молчала. Но готовым надо быть ко всему.
— На выход! — скомандовал головорез, когда поездка остановилась.
Меня выволокли и на пинках погнали в сторону рынка.
— Быстрее ногами шевели! — в поясницу последовал тычок кулаком.
Привели в один из загонов, и поставили среди других рабов, очередными тычками заставляя занять нужное место.
— Встречайте еще одного, — презрительно фыркнул головорез. — Денал, дальше соберешься сам?
Деналом оказался работорговец, собственно хозяин загона. Он смерил меня взглядом, обошел с разных сторон и удовлетворено кивнув, сунул головорезам горстку монет. Видимо оплату за услуги. Те сращу ушли, перекидываясь фразами про будущий обед. Желудок напомнил, что и от завтрака бы не отказался. Но такой услуги в этом месте предусмотрено не было.
— Салют мужики! — я поприветствовал остальных рабов, которых тоже загнали в «стойло». — Не против, если я здесь побуду?
Те посмотрели на меня агрессивно-подозрительно.
— Рот закрой… без тебя тошно.
— Хорошим манерам не учили? — я резко повернулся в сторону довольно крепкого мужичка, который счел, что может разговаривать за всех. Он стоял по правую руку от меня. — Мои уроки обойдутся очень дорого, но для тебя могу дать скидку.
— Да ты…
Я не дал ему договорить и чуть подшагнув съездил плечом по челюсти. У раба щелкнули зубы, он опустился на колени и застонал. В новом месте надо сразу себя ставить, чтобы никому не повадно было. Надсмотрщик лениво обернулся на звук, но только зевнул, никак не реагируя.
Умников больше не нашлось. На долгое время установилась тишина, только раб, которого я угостил по челюсти, то и дело бросал на меня косые взгляды и шипел себе под нос что-то угрожающее.
По ощущениям прошло около получаса времени. Солнце уже достаточно поднялось, чтобы начать припекать, а я все так же стоял на том же месте. Мимо нашего загона периодически ходили люди, потенциальные покупатели, спрашивали ценник, а когда надсмотрщик отвечал, шли дальше. Дорого похоже, но и признать надо, что мужики в загоне были собраны, как на подбор.
— Давно стоите? — я обращался к пареньку по правую руку от меня, он в отличие от соседа слева выглядел куда более вменяемым.
— Меня приведи на рассвете, некоторые уже были здесь, когда я пришел, — ответил он, не поворачивая головы.
Я заметил, что он разговаривает с сильным акцентом и латынь для него явно не родной язык.
— И чего мы именно ждём?
— Лучше не задавать вопросов, иначе можно получить плеть, — шепотом ответил он.
Даже так… с другой стороны, ничего удивительного, зная нравы римлян.
Еще через некоторое время количество ходящих на рынке людей увеличилось.
Вокруг загона с низким заборчиком из пары жердин все чаще останавливались люди, оценивая нас как… да, как животных.
— Вот у этого, — к загону подошел низкорослый
