толстяк и ткнул пальцем в моего соседа. — Какие данные?
Надсмотрщик охотно назвал его рост, вес и возраст. Потенциальный покупатель удовлетворенно кивнул.
— На пашню — самое то. Откуда привезли?
— Испания.
— В какую цену отдашь?
Надсмотрщик назвал ценник, и толстяк посмотрел на него словно на умалишенного. Развернулся и молча зашагал прочь. Таких как он было немало, но никого не устраивала запрашиваемая цена.
Не знаю сколько за нас просили, но сумма была явно не маленькая, что было обосновано — со мной рядом стояли крепкие, мощные мужчины. Большинство из них стискивало зубы и прикладывали усилия, чтобы не слышать оскорбительных выкриков и оценочных суждений. Тут даже гадать нечего — эти рабы военнопленные. Удар один за одним — сначала проиграли сражение, потом потеряли свободу, а теперь могут потерять и честь. Особенно, если парня рядом со мной купит вот та дородная матрона, которая только что не облизывалась на него.
Но все же пошла дальше, затерявшись в толпе. Таких рабов, как стояли рядом со мной, покупали на физические работы или в гладиаторы. Ведь когда я прибыл на пиратском корабле, там были такие же мужики, пристегнутые к веслам, но в глазах уже не было искры сознания — просто тела, которые механически гребли. Эти же еще были «свеженькие», не успевшие отвыкнуть от свободы.
Торги продолжались, и чем выше поднималось солнце, тем больше становилось людей на рынке. Все хотели успеть посмотреть новое поступление, и успеть до полуденного зноя, когда улицы вымирали, скрываясь от солнца.
Подошел явно моряк, слишком уж мне напоминал знакомого пирата, и купил парочку, с громкими смешками предлагая выбрать себе весло по вкусу. Пират наверняка, а никогда не считали деньги.
Потом нескольких забрал зажиточный фермер, оценивая рабов как лошадь — заглядывая им в рот в том числе. Он долго торговался, сбивая цену, и потом, когда сделать это получилось, миролюбиво заявил:
— Для работ в поле нужны руки, а предыдущие подохли так некстати, в самый разгар полевых работ.
Рабов увели, а время спустя один из покупателей явно заинтересовался мной. Долго ходил вокруг да около, рассматривал меня со всех сторон, а потом подозвал надсмотрщика.
— Вот это, откуда?
Надсмотрщик нагнулся к нему и что-то прошептал на ухо. Этого хватило, чтобы весь интерес как отшептала. Несостоявшийся покупатель кивнул и ушел, больше на меня не посмотрев.
— Я беру этого и того, — от мыслей про воду и еду меня отвлек сначала громкий голос, а потом тычок в бок от соседа справа.
— Нас купили, идем, — процедил тот сквозь зубы, и первым отправился к покупателю, которого я разглядеть так и не смог, запнувшись о неизвестно откуда взявшуюся веревку и чудом удержавшись на ногах.
— Поторапливайся, — и снова тычок в спину, но теперь от охранника моего нового господина, который следил за тем, чтобы в толчее я не потерялся и не убежал.
А куда мы идем, собственно? Это явно не пираты, да и на фермеров не тянет — слишком уж охрана профессиональная. Так неужели нас с новым товарищем купила та самая матрона? Я буду очень долго смеяться. Правда.
Глава 9
Я вышел из загона к покупателю, который производил осмотр. Покупателем выступил совсем древний старик, сгорбленный, покрытый сеткой морщин, но с живыми глазами, до сих пор блестящих хитрой искринкой. Рабов из загона выбрали десять человек, и я был в их числе.
— Это точно лучшие? — кряхтел старик, внимательно нас осматривая.
— Будь я проклят, если во всей Сицилии найдется лучший товар, — заверил продавец.
Мы все вышли на пятачок перед загоном, чтобы покупатель мог лучше нас рассмотреть. Только сейчас вспомнилось, что на рабском рынке обычно продавались невольники второго сорта за сравнительно небольшие деньги. Образованных, рабов без изъянов, молодых и здоровых невольников обычно продавали в других местах. Если речь шла о штучной партии, то смотрины и купля-продажа чаще случалась прямо на виллах покупателей. Значило ли это то, что мы были товаром второго сорта и имели изъяны? Очень вряд ли, просто эти ребята похоже имели мутное прошлое… либо нас тщательно скрывали, чтобы товар не ушел в случайные руки. В пользу последнего свидетельствовало, что только по выходу из загона, на нас только теперь подвесили таблички с вводными данными. Мой новый знакомый, который оповестил о факте купли, видимо немного поторопился. Сделка еще не состоялась.
Я взглянул на свою табличку, где на воске было выведено: «Тит, выносливый, владеет оружием, военнопленный». Хм, интересно, значит меня записали в военнопленные, выдумав легенду? Потенциально такая характеристика не сулила ничего хорошего. Военнопленные по умолчанию рассматривались, как ненавистники Рима… отношение к таким рабам тоже было соответствующее и покупались такие на каменоломни или на пахоту. Я покосился на табличку стоявшего рядом раба: «Герт, силач, ест мало, вынослив, военнопленный».
— Шаг вперед, да ты, — поманил меня пальцем старик, с прищуром меня оглядывая. — Иди-ка сюда, Тит. Какой красавчик!
Скорее всего этот человек выступал оценщиком, уполномоченный проводить приемку. По бокам от старика стояли сразу четверо охранников, с невозмутимым видом оглядывающихся по сторонам и хорошо вооруженных. Видимо, наш конвой.
Я вышел, задумавшись — знает ли этот старик, кто перед ним на самом деле? Если и знал, то актер из него был заправский.
— Отличный выбор! — отрекомендовал меня продавец.
— Зубы покажи, — прокряхтел старик.
Я показал зубы, потом поднял руки вверх, постоял на одной ноге и повернулся вокруг на триста шестьдесят градусов… в общем сделал все, что меня просил потенциальный покупатель. Старик удостоверялся, что у меня нет видимых изъянов, ранений или серьезных болячек.
— По латыни хорошо говоришь? — спросил он.
— Достаточно, — я коротко кивнул
— Каким оружием владеешь? — оценщик просверлил меня требовательным взглядом.
— Тем что в руку попадается, — я не отвел глаз.
Старик переглянулся с продавцом, тот понимающе кивнул, отошел и через пару минут вернулся обратно с двумя деревянными тренировочными мечами.
— Проверь его, — распорядился старик, обращаясь к одному из своих охранников.
Вперед выдвинулся смуглый здоровяк, который взял один из мечей. Второй меч продавец вручил мне.
Время на раскачку не потребовалось. Смуглый тотчас атаковал — выгнулся всем телом, распрямившись как завешенная пружина. Удар полетел по прямой, острие деревянного мяча метило мне в грудь. Очень коварный удар. Блокировать его я бы попросту не успел, но успел уклониться.
Подшаг, одновременный поворот
