— Да, я самый очевидный вариант и самый маловероятный. Убийца прячется среди других новеньких. И у него был план…
— Какой? — подался вперед Реван.
— Нет, — покачала я головой, встретив его взгляд. — Сначала вы ответите на мои вопросы. Что означает странное поведение?
Посмотрев на ребят, Реван сел ко мне поближе, и аура его огромной фигуры мгновенно окутала меня.
— Когда мы заподозрили нового преподавателя, мы решили расправиться с ним довольно быстро, чтобы он собрал чемоданы и съехал, в лучшем случае. Но вы оказались девушкой, и это осложнило нашу задачу. Казалось, вначале удача улыбнулась, когда вы сделали неприличное предложение…
— Я не делала!
— Но мы, оказалось, не так вас поняли. Потом Гулор… подслушал конец вашего разговора с неизвестным, где вы говорили о тайнике, в котором есть все необходимое для вашего задания.
— Так вот что за шорох был…
— Мы не сразу срастили ему все переломы, когда он упал за вашим окном.
— Я вся в печали, — проворчала я.
— Потом мы решили взломать тайник.
Я вскочила на ноги и заходила взад-вперед.
— Так вот почему вы были тогда… то есть совсем… Это же просто…
— Выхода не было, — начал гоблин, и я замерла на месте.
— Вот почему вы тогда мне признание сделали! Чувства, значит?! — задохнулась я.
Было очень обидно: неужели я не могу понравиться ни одному мужчине?! Что ни интерес, то искусственный!
— Я… был неправ…
Сложно было поверить, что гоблин покраснел. Наверное, это освещение от костра. Вся группа потешалась над нами.
— А потом мы решили…
— Усыпить алхимика. Тоже мне стратеги! Вам вместо того, чтобы глупости откалывать, изучать бы предмет, с помощью которого вас собираются отравить.
— Но пока же не отравили, — сказал, как всегда простой, Идар.
— Вас не отравили не поэтому, — тихо ответила я.
Все выжидательно посмотрели на меня.
— У убийцы был план, но он не включал наличие опытного алхимика: я спутала карты, и пришлось экспериментировать. Теперь вас не удастся отравить готовыми ядами, я приготовлю противоядие и вытащу вас. Поэтому предатель создаст эпидемию. Яд поразит не только вас, но и половину ПТУ, пока я буду искать противоядие.
— Когда? — спросил Андар.
— Не знаю, но такое точно нельзя сделать быстро. Сейчас он на стадии испытаний на животных средних размеров, затем будет проверять на крупных, и только потом перейдет на гоблинов. Однако это не меняет того, что вас могут отравить, воспользовавшись случаем.
— Надо его найти и разорвать на клочки, — предложил Идар.
Где-то справа послышался страшный вой, и я вздрогнула.
— Надо ложиться спать, завтра новый изматывающий бег. А ночью в лабиринте теперь новые ловушки.
— Кошмар, — пробормотала я, пока все готовили места ко сну.
— Боитесь? — тихо спросил Реван, усмехнувшись.
— Раздумываю над перспективами. Вы же признались мне в любви? А для гоблина это фактически равносильно предложению руки и сердца. Вот и думаю: выходить за вас или нет? — И прямо взглянула в чуть прищуренные глаза мужчины.
***
Мы снова бежали все дальше и дальше по лабиринту, и мне уже начало казаться, что он бесконечный. Пару раз нам встретились дикие собаки, несколько ловушек, одна из которых полоснула меня по спине.
Сейчас я уже не стеснялась того, что обнимаю мужчину за шею и крепко прижимаю его к себе, молча терпела боль, хотя это было непросто, но жаловаться не стала. А еще старалась не думать о вчерашнем разговоре.
На мое смелое заявление мне так ничего и не ответили, предложив отправляться спать. Засыпала я, укрывшись, около огня, а проснулась согретая мужским телом. Реван лег спать рядом, чтобы мне не было холодно. Ведь магистра велено доставить обратно живым и здоровым.
А я уже понадеялась, что это они обо мне беспокоились.
Неожиданно меня из задумчивости вырвала резкая остановка. Меня ссадили на землю, а гоблины занялись организацией привала.
— Зачем? — нахмурилась я.
— Вам нужно обработать рану, — безапелляционно сказал Реван. — Недалеко отсюда есть источник.
— Дорогу объясните? — спросила я, поднимая фляжку.
Гоблин покачал головой.
Я в полнейшем удивлении посмотрела на него:
— Нет?
— Да. Не отпущу вас одну, вы совершенно беззащитны.
— Это же неприлично, — прошипела я.
— Никто не узнает, — отмахнулся мужчина.
Решив все равно поступить по-своему, я последовала за гоблином к источнику, пусть пока заблуждается. Едва мы приблизились к воде, как я остановила его, не позволив идти дальше.
— Вы останетесь здесь. Тут прекрасно можно меня защищать.
Но Реван лишь покачал головой и, подняв в воздух как ребенка, перенес немного вперед. Не дав возмущенно его обругать, он уселся на валун и поднял руки.
— Я сел спиной, вас не вижу, и тем более не смогу увидеть источник, что с другой стороны каменного выступа. Хотя вам ведь это не должно быть принципиально, ведь вы решили, что я должен на вас жениться.
Я лишь приподняла бровь. Не ему тягаться со мной в словестных перепалках.
— Странно, что вы так спокойно отнеслись к моему заявлению.
Зайдя за выступ скалы, рядом с журчащей водой, я начала раздеваться.
— Обычно гоблины очень чувствительны к этому вопросу и требовательны к выбору жены.
— Вы правы, так оно и есть, — послышался голос Ревана.
— А со стороны так и не скажешь. Ваше поведение в последнее время весьма странное и рискованное.
— Отчасти вы правы, но я, как и каждый на моем месте, хотел спасти свою жизнь, поэтому не особо-то и пекся о приличиях. Я вам сказал тогда о любви, так как опасался, что вы напишите жалобу и меня выгонят из ПТУ, когда, казалось бы, выпуск уже совсем скоро. Лучше уж жениться.
— Ваше благородство не знает границ, — пробормотала я. — И я не вижу ужаса перед ожидаемой вас участью.
— Вы не пойдете замуж за нелюбимого мужчину. У вас верное сердце.
Услышав столь категоричный ответ, я негромко заметила:
— Недавно едва не пошла.
— Нет, — совершенно уверенное замечание. — Вы пойдете замуж только за того мужчину, что сможет вас завоевать. Подходя к выбору пары очень придирчиво, я, как гоблин, могу вам сказать это совершенно точно.
Морщась от боли, я промыла неглубокую рану и воспользовалась случаем сполоснуться.
— И как же гоблины выбирают себе пару, если такие эксперты в данном вопросе?
К моей иронии отнеслись снисходительно.
— Гоблин сделает предложение только той женщине, которая его зацепит.
Вытираясь полотенцем, я замерла:
— Чем? У вас приняты… м-м-м… необычные брачные игры?
