исполнять наши задачи, каким бы тяжелыми они не были. Со времён основания, перед орденом не стояло более сложной задачи. Будь сильной дочь моя!
— А как же DARA?
— Мы обсудили это с профессором Вернером Ройсом, — произнёс женский голос. — Я последую с Вами, только с несколько усечёнными возможностями.
Затем её отец ушёл, оставив Уну наедине со своими переживаниями.
Это было место, где она родилась. Место чудесных детских воспоминаний о маме, которая, так рано, ушла из жизни. Каждый уголочек, каждое здание она знала наизусть. Там вдали у дальней стены находился пищеблок и теплицы. С право от входа игровая зона, зона отдыха и учёбы. Слева лаборатории и медицинский комплекс. Обеспечением процесса жизнедеятельности всего бункера занималась квантовая батарея, установленная посередине. Её сердце разрывалось от боли.
Но она, уже давно не ребёнок. Уна нахмурилась. Перед глазами проплыли последние тени прошлого, растворившись в действительности, и она решительно оправилась в лабораторию за зарядами.
***
В Анамут, он прибыл примерно через полтора дня. Атанасиус не мог ехать быстрее, так как по пути практически не было деревень, и он не смог бы сменить коня, по этому, загнать своё единственное средство передвижения, грозило опозданием. В связи с этим, Атанасиус прибыл только к полудню, и до наступления ночи у него было не так много времени для всех приготовлений. Подходя к воротам города, он натянул свою накидку на голову. Своего коня, он оставил в одной из хибар, расположенных возле входа в город. Тан заплатил хозяину дома за то, что бы тот присмотрел за его лошадью до утра, оставив пару медяков на овёс и воду. Иметь при себе меч, было чревато нарваться на излишнее внимание охраны города, поэтому его он припрятал в лесу, а с собой взял только кинжал, тот, который Уна забрала из дома Груберта. Всю свою защиту он оставил в бункере, так что он нисколько не отличался от горожан. Для пущей надежности он извалял накидку в грязи и слегка порвал её.
Как он и рассчитывал, охрана «Южных ворот» и ухом не повела в его сторону. Их больше интересовали торговцы, въезжающие в город для реализации своих товаров.
Глашатай больше не выкрикивал его имени, а оставшиеся одиноко висевшие листовки с его портретом, не обновлялись. Это означало лишь одно, все были уверены, что его нет в городе, и если Атанасиус Мирра не полный идиот, то в город он больше не вернётся. По этому, его поиски были прекращены. Но он не хотел рисковать и всё же продолжил играть роль бедного жителя Анамута. К слову сказать, нарисованный портрет, нисколько не был похож на него, по крайней мере, так ему хотелось думать, уж больно страшным он на нём выглядел.
К вечеру он добрался до борделя. Заходить в него было опасно. Он не был уверен в его хозяйке, но Герти, с которой он провёл ночь, вызывала доверие больше, поэтому он сел на брусчатку возле противоположного дома и стал дожидаться своей знакомой.
Примерно через час он увидел знакомое лицо. Как всегда с легкой улыбкой она спустилась по ступеням и направилась прямиком в рядом стоящую таверну, скорее всего, искать себе клиента на ночь. Выждав немного времени, Тан последовал за ней.
Посетитель таверны под названием «Бродячая утка» был разношёрстный. Здесь были рыбаки, мелкие бандиты и жулики, рабочие, строители и конечно, завсегдатаи, которые кочевали от столика к столику, что бы выпить на халяву. Лица у них были разбиты, с порезами или синяками, т. к. порой они подсаживались не за те столы.
Он нашёл глазами Герти, которая сидела возле бара. Атанасиус спокойно подошёл к ней сзади:
— Здравствуй Герти.
Она обернулась и, узнав его уже было хотело поприветствовать его по имени, но он успел подставить палец к её пухлым губам. За всем этим тихо наблюдал трактирщик.
— У меня к тебе дело!
Она улыбалась, — Ну расценки ты мои знаешь, хотя в последний раз ты был необычайно щедр, — кокетливо произнесла она.
— Я заплачу тебе в десять раз больше.
Тогда улыбка сошла с её лица. — О чём идёт речь?
— Не здесь, — сообщил Атанасиус. — Нам нужно тихое место…
***
— Вы обещали моему отцу, что никаких проблем с ним не будет, а сейчас от вас герцог я слышу, что вы не знаете, где находится Атанасиус Мирра.
— Я уже сообщил в письме вашему отцу, что Мирра покинул город. Он убежал, поджав хвост, что бы спасти свою жалкую шкуру. Я уверяю вас, мои люди утверждают, что на территории города его нет, а значит, он не опасен для нашего предприятия, — с важным видом закончил Эрхард.
— Как вы вообще могли упустить его? Мой отец ясно дал Вам понять, что Мирра нужен ему.
— Юноша, я с глубоким уважением и почтением отношусь к твоему отцу и позволю себе, дать тебе совет. Больше никогда не разговаривай со мной в таком тоне! Эта компания, также зависит от меня, как и от короля Орма. Если бы не я, король Вергилий, не за чтобы не дал себя втянуть в эту кровопролитную войну. По мере высказывания тон его речи, становился все громче. — Я, тот человек, который дёргает за ниточки в этом городе и недаром, твой отец обратился именно ко мне. Затем герцог замолчал, взял себя в руки и уже спокойным голосом продолжил. — По этому, не переживайте принц. Что касается наших договорённостей, они остаются в силе. Ваш отец получает то, что хранится в сокровищнице короля Хаука, а я получаю трон Аркона. И мы все довольны! И все мы останемся крепкими и хорошими друзьями!
Подобным тоном с Аргосом мог позволить себе разговаривать только его отец, король, а ни какой то торгаш. Но парировать или вступать в конфликт с герцогом, было глупо, тем более, сейчас. По этому, он лишь молчал, и тяжело дышал, не отводя глаз с Эрхарда. Герцог заметил, каким злобным стало лицо принца, по этому, поспешил ретироваться:
— Дорогой друг, я никогда не спрашивал, для чего вам понадобилась сокровищница Меинарда. Что такого ценного может лежать в ней, что на кон могут быть поставлены целые государства? — задал риторический вопрос герцог. — Но, это уже Ваше с отцом дело. Завтра будет подписан мир между воюющими государствами, одним из условий которого, будет полный доступ к сокровищнице, а так же разделения Меинарда на волости, которые будут находиться под контролем представителей наших королевств, с сохранением его границ разумеется. Мы же не варвары, — улыбнувшись, добавил Эрхард, при этом похлопав
