по спине Аргоса. — А сейчас мой дорогой друг извините меня, сегодня ночью у меня много неотложных дел.
— Конечно же, Вы нам нужны герцог. Об ином не может быть и речи. Затем развернувшись, Аргос направился к выходу, приговаривая, но так, что бы Эрхард ни услышал его. — Пока что…
Как только двери закрылись, улыбке с лица герцога и след простыл. — Глупый мальчишка, они со своим отцом ещё не знают, с кем связались.
За последние дни герцог очень устал, поэтому он, предвкушая сегодняшнюю ночь, отправляясь в свою комнату, немного напевал себе под нос. Он знал, что девушке обслуживающей его сегодня будет очень больно.
***
Герти, рассказала Атанасиусу всё, что он хотел знать. Теперь он отлично знал планировку здания и комнаты, в которой будут обслуживать герцога. Во сколько он приезжает. Сколько с ним людей. Теперь спланировать их встречу, было, вопросом техники. Так же она рассказала о садистских наклонностях герцога. Были даже случаи, что после его посещений девушек отвозили в госпиталь. Но он щедро платил, причём всем, и по этому, дальше борделя эта информация никуда не уходила.
И так, по задумке Атанасиуса, он, как только стемнеет, и простой люд разбредётся по своим домам и комнатам, заберётся по боковой стене здания в нужную комнату на верхнем этаже. Как пояснила Герти, стены этой комнаты сделаны таким образом, что звук практически не приникает через них. По этому, зачастую о том ужасе, который там происходит, девочки узнают уже только на утро. Эта часть, полностью играла на руку Тану. Но оставался главный вопрос, с кем Эрхард зайдёт в эту комнату. По его плану Герти должна была любыми способами заставить герцога выбрать именно её. Но оставалась вероятность, что ей, это не удастся. Тогда, придётся ориентироваться по ходу дела. Как рассказала Герти, его охрана всегда остаётся за дверью, а иногда и вовсе спускается вниз, никогда не заходя в комнату. Этот не профессионализм, так же вселял надежду на благополучный исход. Но Тан всегда старался всё продумать до мелочей.
Атанасиус, как кошка забрался на третий этаж здания и юркнул в окно, любезно оставленное Герти открытым. Мест, где была возможность спрятаться, было не так много, поэтому он выбрала шкаф. Через щели в створках он мог наблюдать за дверью, которая была очень толстая и плотно обшитая тряпками. В комнате горело три масленые лампы, и кровать была заправлена новым постельным бельем. Все было готово к приезду гостя, который должен был явиться, с минуты на минуту. Перед тем как спрятаться, Атанасиус потушил две лампы, висевшие на стенах. Третью же, находившуюся на комоде, возле входа, он переставил на стол, стоявший в центре комнаты. После подошёл к окну, закрыл его и плотно задвинул штору.
Всё было готово.
***
Время тянулось медленно. И по мере приближения кульминации, Тан всё больше испытывал неуверенность. Да, он лишил жизни многих людей, но то было на поле битвы. Их жизни, против его, всё по честному. — А что сейчас? — думал он. — Он станет убийцей, который пусть и заслуженно, но всё же отнимет жизнь в угоду своего мщения. Он станет палачом.
Но его мысль оборвалась с поворотом ключа в замке. Обратного пути уже не было.
Дверь распахнулась и первой в комнату зашла Герти.
— Отлично, — выдохнул Тан.
Главный вопрос был снят, и всё остальное должно пройти по задуманному сценарию. За ней вошёл герцог Эрхард, а так же двое его головорезов, один из которых закрыл дверь и задвинул засов.
— Твою мать, — выругался про себя Атанасиус.
— Мистер Мирра, — произнёс Эрхард. — Я так рад, что этой ночью вы составите мне компанию.
В этот момент двое его людей обнажили мечи, а Эрхард спокойно подошел и сел за стол, продолжив монолог.
— Мистер Мирра, ну полно Вам прятаться, как разбойнику в лесу. Выходите, не вынуждайте нас прибегнуть к чрезмерному насилию. Вы можете не верить, но я очень хотел бы составить с Вами беседу. Давайте представим, что мы хорошие друзья.
Вдруг двери шкафа распахнулись от удара рукой. — Хорошие друзья? — раздался голос из темноты. Из полумрака вылез Атанасиус с гримасой ненависти на лице. — О, я знаю, как ты поступаешь с друзьями. Затем он повернул голову в сторону Герти. — И сколько тебе пообещали?
— Гораздо больше, чем ты, — перебил его Эрхард. — Нельзя за это винить эту милую девушку. Шанс выбраться из грязи бывает только раз в жизни и то не у всех.
— Это было глупо, Герти. Ты — свидетель. Он ничего тебе не заплатит.
Раздался смех из уст герцога. — А мне нравиться этот парень. Ей богу, нравится. Затем он резко убрал улыбку с лица. — Конечно, я ничего не заплачу. В этот момент один из стражников зашёл за спину Герти и вонзил ей меч в спину, проткнув её насквозь. Она издала пронзительный крик и рухнула на пол.
— Ах, ты мразота! Тан сделал выпад в сторону Эрхарда, но его бойцы тут же направили свои острые мечи в его сторону, дав понять, что он сейчас находится не в том положении. — Она же еще девочка. Тан посмотрел на её безжизненные глаза. — Всего лишь глупая девочка.
— На твоём месте я бы сейчас заботился о своей шкуре. Давай-ка присядь за стол.
Атанасиус с недоверием посмотрел на него. Но всё-таки взялся за стул, что бы присесть. Но тут Эрхард прервал его действия.
— Сперва, оружие, пожалуйста.
Чуть помедлив, Атанасиус вынул его из-за спины и не глядя, выкинул в угол комнаты. Герцог рукой пригласил его за стол.
— Я думаю, ты сейчас гадаешь, по какой же такой причине мы не закололи тебя сразу же? Я прав?
— Да, это слегка меня удивило.
— Меня глубоко тронула твоя история. Как нынешний правитель Вотона, оказался жестоким убийцей. Каким же двуличным человеком нужно быть, что бы сделав такое, смотреть всем нам в глаза. Ему нет никакого прощения. Ты со мной согласен?
— Да, — сухо произнёс Атанасиус.
— Вот видишь. У нас начинает выстраиваться цепочка взаимопонимания. Поверь мне, если бы я мог всё вернуть назад, то не стал бы убивать генерала. Он мне нравился. В нём была сила и дух война. Их я вижу и в тебе. Нужно иметь огромное мужество, что приехать сюда. И по этому, я подарю тебе выбор.
— Я весь во внимании…
— После подписания мирного договора, я перестану быть нужным королю Орму. Я это понимал с самого начала, ввязываясь в эту игру. По нашей договоренности он получает сокровищницу Хаука, а я
