Похоже, се соседка тоже нуждалась в общении. Скрестив по-турецки ноги, она прихлебывала из яркой баночки и рассматривала какие-то фотографии. Одну из них она протянула Ларисе:
— Мой обожаемый босс. Умирает сейчас от рака.
На фото за черным столом сидел лоснящийся турок, сытый и умиротворенный.
— Ты любишь его? — спросила Лариса.
— Он купил мне три магазина и квартиру в Стамбуле, — ответила Иванна. — Как его не любить? Мне еще в юные годы один умный человек говорил: «Ванька, в этой жизни главное — дороже себя продать. Мужчине, боссу, обществу». Сказать, кто мой первый мужчина? Сенька Сом. Ты про такого слыхала? Кабаки, подарки, Сочи — все это было мое. А потом он подарил мне путевку на Кипр, и я чуть не вышла замуж за врача-киприота. Да вовремя сообразила, что от Сома беременна. Вернулась, все рассказала. Решай, говорит, сама — рожать или делать аборт. Отвез меня в классную клинику.
А сейчас у меня Октай, этот красивый турок. И он стелит мне под ноги Стамбул, как бархатный коврик.
— А ностальгия тебя не мучает? Мысли — как там, на родине? — робко спросила Лариса. Рассказ об умирающем боссе показался ей очень жалостным.
— Все это чушь, поняла? — вдруг рассмеялась Иванна. — Родина там, где тебя уважают. Где платят зарплату шахтерам, а таким, как ты, дарят цветы. Любимый — тот, кто решает твои проблемы, а не подчиняет тебя своим. А по этой стране дураков, воров и бандитов я скучать не намерена. Знаешь, как началась война в Чечне? Дудаев Ельцину в сауне нос перебил по пьяни. А тот заявил: будем Грозный бомбить. Не веришь? Ну и дура. Мне охранник Ельцина рассказывал, когда тот приезжал в Стамбул. Я с ним трахалась.
Словно устав вещать очевидное, девушка потянулась, зевнула и полезла в симпатичный лаковый саквояж. Разложив на столике яркие баночки и пузырьки, она стала снимать косметику. Но неизгладимое впечатление на Ларису произвела процедура освобождения от линз. Когда две невидимые пластинки были спрятаны в специальную коробочку, у черноокой Иванны глаза оказались серыми.
— Хочешь, покажу тебе суперлекарство? — спросила попутчица, должно быть, для того, чтобы переключить внимание Ларисы, и достала пластиковый пузырек алого цвета: — В малых дозах — это панацея. Матери везу от гипертонии. А две капсулы остановят сердце.
Ночью было безумно жарко. Иванна спала, как ребенок, — безмятежная и обнаженная. А Лариса смотрела в окно, и черная его пустота по закону песочных часов через зрачки переливалась в душу. Вот приедет она домой без копейки в кармане. Дети кинутся к сумке, там пусто. Муж, голодный и небритый, зло заглянет в глаза:
— Куда ты дела зарплату?
И даже если соврать, потом занять у подруг, то легче дышать не станет, ведь форточка в жизни захлопнулась. Принц оказался клоуном, а доверчивая Золушка — дурой. Ее судьба — удел водовозной клячи, уныло бредущей по кругу. Любят таких, как Иванна. Попадись эта девочка Мише, он бы рассыпался бисером. А Ларису он просто бросил, скомкав, как прочитанное объявление, сорванное со столба.
Ей вдруг нестерпимо стало обидно — нет в жизни справедливости, нет. Грешных, подлых, продажных любят, уважают, берегут. Таких, как она, используют. Заснуть бы сейчас навсегда под стук монотонных колес, а этот проклятый мир пусть катится в тартарары. Взгляд упал на алую коробочку. «Две капсулы остановят сердце», — вспомнила голос Иванны. Ну и пусть остановят. Вот и чудно. Лариса открыла крышку и вытряхнула на ладонь две нежные горошины, похожие на карамельки. Налила в стакан минералки, бросила в нее горошины, и они запрыгали, как мячики на резинке. Во время ее детства такие продавались на вокзале — идешь по улице и хлопаешь по мячику, а он опять возвращается к тебе, резинка-то зажата между пальцами.
— Это минералка? — спросила Иванна и протянула руку. — Дай попить.
Лариса и себе не смогла объяснить, зачем предложила девушке этот стакан с отравой. Автоматически? Из тайной зависти? Или в отместку Всевышнему, который покровительствует не тем? Девушка выпила все и снова откинулась на подушку, может, излишне поспешно, чем требовалось. И, боясь, что сейчас она увидит смертельную агонию, Лариса снова наполнила стакан и бросила туда очередную порцию шариков.
То ли турки схалтурили с лекарством, то ли сердца у пассажирок были крепкими, но утром их откачали. Правда, обеих пришлось пролечить в неврологии: у Иванны с месяц дрожали руки и кружилась голова, а Лариса не могла ходить. Потом на нее открыли уголовное дело — за попытку убийства. И закрыли — по просьбе пострадавшей. Все-таки бездумная кукла Иванна оказалась лучше, чем о ней думала ее отравительница.
СЕРИЙНИЦЫ НЕ ДЛЯТ АГОНИЮ ЖЕРТВ
В последние годы в криминологии появилось новое понятие: так называемые «серийницы». Его применяют к женщинам, которые совершают серийные убийства. В России этот термин не прижился, так как российские исследователи уверены, что серийных женщин-убийц в России попросту нет. Эту уверенность пока никто официально не оспаривает. Тем не менее сектор юридической психологии НИИ прокуратуры России считает, что о российских «серийницах» рано или поздно заговорят. Пока же приходится довольствоваться опытом и примерами «дикого Запада». Научный сотрудник сектора Софья Богомолова затронула эту необычную тему на страницах газеты «Я — телохранитель»:
— Эта проблема взволновала ученых в начале 90-х годов. То есть примерно через два десятилетия после того, как специалисты всерьез занялись мужчинами-«серийниками». Поводом, естественно, послужили громкие дела, вызвавшие общественный резонанс. Однако и по сей день многие ученые, изучающие маньяков, считают, что принцип «ищите женщину» здесь не работает. Аргументы скептиков таковы. Во-первых, женщины вообще реже становятся убийцами, а во-вторых, особенности их физиологии, характера практически исключают такие зверства. Они становятся убийцами в основном в силу сложившихся обстоятельств. И это одноразовые преступления. Однако другие специалисты убеждены: «серийницы» были, есть, только их действительно меньше, чем «серийников», и гораздо труднее изобличить.
Я отношусь к ученым второй категории. Полагаю, что процентное соотношение между серийными убийствами и всеми остальными у женщин примерно такое же, как у мужчин. Абсолютная величина получится небольшой. Эти преступницы действуют долго, иногда десятки лет. То есть пока не попадутся или не уйдут в мир иной. Никакие перевоспитания, психологические тренинги не помогают. В этом их сходство с маньяками-мужчинами.
Хотя есть и кардинальные различия. Один из западных специалистов, обобщив больше тридцати случаев женских серийных убийств, выявил некоторые закономерности. Например, для маньяка характерны такие фазы убийства: фантазия — преследование — похищение — убийство — «работа» с телом. Они никогда не действуют в паре. У «серийниц» почти все иначе.
Был такой случай. В 1987 году две молодые медсестры-лесбиянки работали в доме для престарелых (одна из них, бросив мужа и шестилетнюю дочь, жила с подругой). Их жертвами становились старушки, находящиеся при смерти. Как потом объясняли медсестры, психологически это не являлось для них убийством. Все равно, мол, старушки были одной ногой в могиле. Обычно они душили свои жертвы (в отличие от маньяков, «серийницы» не длят агонию несчастных — они душат или используют яд). Одна из подельниц прижимала салфетку к лицу бабушки и ждала… А в диагнозе позже значилось — сердечный приступ. На их совести было больше пяти жертв. Однажды, после второго эпизода, медсестра пришла к бывшему мужу и поделилась с ним «секретом». Тот не поверил — посчитал, что у его прежней супруги на почве «розовой» любви просто поехала крыша. А через год узнал, что сказанное не было бредом. Некоторые специалисты-психологи восприняли действия этих дамочек как жестокую эмоциональную разрядку. Другие рассматривали это совместное убийство в русле «укрепления» любви лесбиянок одним общим страшным секретом.
«Серийники», как правило, не убивают знакомых — коллег по работе, родственников, друзей. Избегают эмоций в контакте с потенциальной жертвой. Поэтому им не бывает жалко этого человека. Для маньяка стадия поиска — это целый ритуал. «Серийницы» же выбирают жертв в своем близком кругу, среди своих домашних или коллег по работе. Как те самые медсестры из дома престарелых. Вот еще один пример, описанный американскими криминологами Джеймсом Фоксом и Джеком Левином. Медсестра Дженен Джонс, работавшая в детском отделении интенсивной терапии больницы в Сан-Антонио, получила прозвище «Сестра-смерть»: с мая по декабрь 1981 года во время ее дежурств при невыясненных обстоятельствах скончались 10 детей. Внутреннее расследование не дало результатов. Вскоре после этого она устроилась в педиатрическую клинику в небольшом городке штата Техас. Одной из первых ее пациенток на новом месте была 15-месячная девочка с затрудненным дыханием. Пока мать разговаривала с врачом, медсестра занималась девочкой в осмотровой комнате. Внезапно оттуда раздался ее крик, что ребенок задыхается. Медсестра вела себя героически, девочка была спасена, родители счастливы и начали рассказывать всем о «спасительнице».
