Через несколько недель мать снова принесла девочку на осмотр. После того как медсестра сделала инъекцию, ребенок перестал дышать, закатил глаза. Спектакль с героическими усилиями повторился, однако на этот раз девочка скончалась. Так продолжилась преступная карьера «Сестры-смерть» в клинике техасского городка..
В последующие шесть недель здесь скончались шестеро детей при похожих обстоятельствах. Нужно было видеть переживание медсестры, пытавшейся «спасти» своих пациентов и делавшей им искусственное дыхание! Сгубила ее упаковка из-под сильнодействующего препарата, вызывающего расслабление мускулатуры и резкое нарушение дыхания. «Сестра-смерть» призналась в совершенных преступлениях и в 1984 году была осуждена за множественные убийства.
Значительная доля «серийниц» согласно западной статистике — медработники. Другая категория — матери, умертвившие своих детей. Например, Марибет Тиннинг. Она убивала своих чад не в состоянии отчаяния или помрачения сознания, а хладнокровно и расчетливо, на протяжении ряда лет. Все началось в 1972 году, когда третий ребенок в семье супругов Триннинг умер в больнице от менингита. Вполне естественно, что убитую горем мать постоянно окружали родственники и друзья, выражавшие свои соболезнования. Марибет испытывала от всеобщего внимания своеобразное «эмоциональное опьянение». Со временем, однако, внимание стало ослабевать. И вот не прошло и трех недель со дня смерти новорожденного, как случилось новое несчастье: умер двухлетний Джо, а спустя шесть недель — четырехлетняя Барбара.
Оставшись бездетными, супруги решили восполнить утраты, но родившийся в конце 1973 года ребенок не прожил и трех недель. Марибет родила еще одного ребенка — трагедия повторилась. Мать начала рассуждать о некоем генетическом дефекте, якобы передающемся ее детям. Однако после смерти ее очередного — восьмого ребенка сочувствие окружающих сменилось подозрениями. Бывший ее сослуживец предрек: «Она снова беременна и готовится убить еще одного ребенка». И действительно, вскоре после рождения девочка умерла. Сводная сестра Марибет обратилась в полицию. Эксперты пришли к заключению, что ребенок был задушен. «Безутешную» мать осудили.
И у Джонс, и у Тиннинг просматривался так называемый «синдром Мюнхгаузена по доверенности». О нем сейчас заговорили специалисты в связи с участившимися случаями жестокого обращения с детьми. В отличие от обычного «синдрома Мюнхгаузена», когда человек ради того, чтобы стать объектом внимания и заботы, симулирует болезнь или даже причиняет себе увечья, в синдроме «по доверенности» страдает другое лицо, чаще всего ребенок. Такой матери (няне, медсестре) необходимо показать окружающим, какие героические усилия предпринимались ею, чтобы спасти ребенка, и как она убита горем.
«Серийников» обоего пола отличают глубоко запрятанные, часто не осознаваемые ими переживания собственной неполноценности, беспомощности и несостоятельности. Истоки этих переживаний лежат в прошлой жизни человека, в пережитых некогда унижениях и оскорблениях при невозможности (или неспособности) дать достойный ответ обидчику. Как известно, многие из серийных маньяков сами в детстве или в юности оказывались жертвами сексуальных надругательств.
В последнее время специалисты наблюдают всплеск таких преступлений среди представительниц слабого пола. Одни это связывают с тем, что полицейские стали более тщательно подходить к расследованию темных, «висяковых» дел. Другие утверждают, что вообще возросло количество таких преступниц. В 1995 году ФБР выпустило специальную брошюрку для оперативников, в которой говорилось о существовании женщин-«серийниц», о проблемах раскрытия подобных преступлений. Упоминается и о «синдроме Мюнхгаузена по доверенности». Им часто объясняется поведение той или иной преступницы.
Софья Богомолова уверена, что «серийницы» живут и в России. Пока никто не вникает в детали странных смертей в тех же домах престарелых:
— Скоро о серийных убийцах в юбках заговорят.
В ПОДМАСТЕРЬЯХ У САТАНЫ
В Тане Котовой словно два человека уживаются. Один завистливый, злобный: «Нет в жизни справедливости! Все дуры и каракатицы замуж повыходили, а красивые, умные девки стареют в одиночестве». Другой — добрый, сентиментальный: «Если б меня полюбил по-настоящему достойный мужик, я бы костьми легла, а сделала его счастливым».
Но вот незадача — любили Таню всякие отбросы, да и то не любили, а так, использовали кратковременно ее щедрость и бескорыстие. За 35 лет ей ни разу не подарили духов. Не написали волнующих строк. Не позвали замуж. Более того, Танечку Котову, за которой в школе бегало полкласса, а в училище соблазнял весь курс, ни разу не пригласили в ресторан. Хотя бы в качестве несложной прелюдии к предстоящей ночной симфонии. Был, правда, в ее жизни один режиссер, с которым она, в то время продавец грампластинок, закрутила головокружительный роман. Но вернулась из отпуска жена режиссера, и ее красавец-мужчина даже забыл сказать последнее «прощай».
Таня вызвонила его по телефону и уговорила на прощальный вечер. Наивная дурочка (в ту пору ей стукнуло только 25), она выстроила смешной сценарий, по которому должна была разбить неверному режиссеру сердце. Ловушка была двойная. Первая часть называлась «Безумная ночь», когда Таня планировала сразить избранника гиперсексуальностью. Вторая — «Счастливый сюрприз». Этой ночью она должна была забеременеть и родить бездетному служителю Мельпомены сына. Сценарий удался, свою роль Татьяна сыграла блестяще. Но ловушка не сработала. После безумной ночи режиссер ни разу не позвонил, очевидно, скромно причислив на свой счет Танину гиперсексуальность (это он супермен, это он ее так довел). А когда, стоически выдержав 9 месяцев, она позвонила ему, чтоб сообщить о сыне, то ушат холодной воды обрушился несчастной па голову. Глухой голос на том конце провода с раздражением заявил:
— А я здесь при чем, голубушка? Родила?. Вот и нянчи. У меня таких плодов любви по всему Союзу раскидано.
Хотела Таня отомстить, на алименты подать, да решила не пачкаться. Пусть сын подрастет и сам расквитается с папочкой. Мужчины хоть и занимали заметное место в Таниной жизни, но не могли вытеснить похвального желания реализовать себя достойно в профессии. Из продавца Таня выросла в товароведа. Это значит всегда с людьми, всегда при дефиците. Завмаг, правда. — было лучше, но для этого требовался техникум и хорошие связи. Техникум Таня закончила, а гут перестройка грянула. И кинулась она в море коммерции, как отчаянная ловчиха жемчуга. И хлеб с подругой на мини-пекарне пекли, и водкой подпольной торговали, и в Турцию за шмотками мотались, и официантками в частном ресторанчике работали. Но деньги большие не прилипали, а маленькие, как песок сквозь пальцы, утекали — то на гулянки, то на любовников. Пока два года назад подруга не предложила: «Махнули в Москву! Там такие деньги, такие развлечения!» Таня не отказалась, но поехать согласилась лишь при одном условии — первой поедет Люда, устроится, а потом позовет ее. Это будет справедливо — у Людки никого, а у нее, Татьяны, сынишка 10-летний, которого надо к матери увезти из школы в школу переоформить.
Телеграмма пришла через месяц: «Устроилась классно, завтра позвоню на работу». То, что рассказала Людка по телефону, расшевелило бы и покойника: зарплата — 500 баксов, квартиру оплачивает фирма, начальник — молодой, красивый, разведенный. «Будет мой», — подумала тогда Татьяна. И сердце сладко забилось в предвкушении звездного часа.
Павел Слуцкий понравился ей сразу, с первого взгляда. Словно молния ударила из глаз в глаза, и женщина поняла: она понравилась тоже. А потом была вечеринка, и ощущение невесомости, когда сильные мужские руки вели ее по залу в танце, и запах ею духов — дорогих, респектабельных, и жаркий шепот хозяина жизни, и первый снег, летящий от фонарей на лобовое стекло машины, и пузырящийся бег шампанского по векам, и его зовущие зрачки — горячие, как угли в костре.
Таня втюрилась по уши с полоборота, влетела, как дурная муха в сладкое варенье. Не то что не выбраться — не шевельнуться. И продолжался этот сладкий обморок три месяца, пока Павел не уехал в загранкомандировку.
Дура Танька, подогреваемая охами и ахами подруги, уже избалованная роскошью и вниманием, ждала любовника с нетерпением — что-то привезет он ей из Франции? Вечернее платье или шубу, а может, обручальное кольцо?
Павел привез ей кинжальный удар: в день своего возвращения он объявил фуршет, на который явился с изящной брюнеткой, лет 25, — как оказалось, переводчицей, сопровождавшей его в поездке.
— Надо бороться, — шептала на ухо Людка, а Таня боролась с собой — чтоб не упасть бездыханно на пол, не зарыдать, не завыть от боли, не вцепиться в холеное лицо этой молодой самоуверенной москвички, так легко, мимолетом, не напрягаясь, сманившей мужчину Таниной жизни, ее золотую мечту, смысл оставшихся лет.
