Российская империя пала 16 марта, 6 апреля в войну вступили Соединенные Штаты Америки».
Лучше и более точно сказать о последнем русском царе, Николае II, чем вышеприведенные слова У. Черчилля, практически невозможно.
Производят сильное впечатление и запись в дневнике самого царя о последнем дне в Ставке русской армии:
«8-го марта. Среда.
Последний день в Могилеве. В 101/4 подписал прощальный приказ по армиям. В 101/2 пошел в дом дежурства, где простился со всеми чинами штаба и управлений. Дома прощался с офицерами и казаками конвоя и Сводного полка – сердце у меня чуть не разорвалось! В 12 часов приехал к мама в вагон, позавтракал с ней и с ее свитой и остался сидеть с ней до 41/2 часов. Простился с ней, Сандро, Сергеем, Борисом и Алеком. Бедного Нилова не пустили со мною. В 4.45 уехал из Могилева, трогательная толпа людей провожала. 4 члена Думы сопутствуют в моем поезде.
Поехал на Оршу и Витебск.
Погода морозная и ветреная.
Тяжело, больно и тоскливо».
Тогда, сразу же после отречения царя, высшую власть в стране приняла на себя Государственная дума, выделив из своей среды Комитет Государственной думы, в состав которого вошли: М. В. Родзянко, Н. В. Некрасов, А. И. Коновалов, И. И. Дмитрюков, А. Ф. Керенский, В. В. Шульгин, С. И. Шидловский, П. Н. Милюков, М. А. Караулов, В. Н. Львов, В. А. Ржевский, М. С. Чхеидзе. Каждый из них мнил себя спасителем отечества и победителем Германии в Первой мировой войне. По подобному поводу у нашего народа появилась пословица:
«Дай Бог нашему теленку волка съесть». Этим дуракам – хоть бы часть ума Черчилля на всех. Однако, как говорил современный классик, дурак – это надолго…
Маразм высших руководителей государства, и особенно армии, не имел границ. Например, в то время, когда полицейские отряды беспощадно избивались, а встречавшихся офицеров обезоруживали и нередко убивали, великий князь, контр-адмирал Кирилл Владимирович (внук Александра II), командир Гвардейского экипажа свиты Его Величества с царскими вензелями на погонах и красным бантом на плече, прибыл 1 марта в Государственную думу, в Таврический дворец, где отрапортовал председателю Родзянко: «Имею честь явиться вашему высокопревосходительству. Я нахожусь в вашем распоряжении, как и весь народ. Я желаю блага России».
Вскоре этот контр-адмирал был выгнан со службы, однако его действия представляли собою факт вопиющего нарушения присяги Государю Императору и означали полное разложение идеи существующего государственного строя, даже среди членов царствующего дома. Дальше, как говорится, ехать уже было некуда.
Как уже было сказано, 8 марта, перед своим отъездом из Могилева, Николай II обратился к войскам с написанным им прощальным словом, которое передал генерал-адъютанту Алексееву:
«Последний раз обращаюсь к вам, горячо любимые мною войска. После отречения мною за себя и за сына моего от престола российского власть передана Временному правительству. По почину Государственной думы возникшему. Да поможет ему Бог вести Россию по пути славы и благоденствия. Да поможет Бог и вам, доблестные войска, отстоять нашу Родину от злого врага.
В продолжение двух с половиной лет вы несли ежечасно тяжелую боевую службу; много пролито крови, много сделано усилий, и уже близок час, когда Россия, связанная со своими доблестными союзниками одним общим стремлением к победе, сломит последнее усилие противника.
Это небывалая война должна быть доведена до полной победы. Кто думает теперь о мире, кто желает его, тот – изменник Отечества, его предатель. Знаю, что каждый честный воин так мыслит. Исполняйте же ваш долг, защищайте доблестно нашу великую Родину, повинуйтесь Временному правительству, слушайтесь ваших начальников, помните, что всякое ослабление порядка службы только на руку врагу.
Твердо верю, что не угасла в ваших сердцах беспредельная любовь к нашей великой Родине. Да благословит вас Господь Бог, и да ведет вас к победе святой Великомученик и победоносец Георгий. Николай 8 марта 1917 г. Ставка».
Генерал Алексеев и здесь не мог не сделать подлость: вместо того, чтобы исполнить волю покидающего свой пост Верховного Главнокомандующего, как это принято во всех армиях мира, и довести этот приказ до подчиненных, по решению Государственной думы объявил ему, что он должен считать себя арестованным. Арестованного Императора в сопровождении четырех комиссаров: Бубликова, Вершинина, Грибунина и Калинина отправили в Царское Село.
В тот же день, 8 марта, не кто-нибудь, а генерал императорской армии Корнилов Л. Г., вновь назначенный Временным правительством командующим войсками Петроградского округа, лично объявляет императрице Александре Федоровне об ее аресте. (Чем закончит этот, самый крутой «патриот» России, будет сказано ниже.)
Учитывая полную зависимость Временного правительства от союзников, Англии и Франции, которым во многом это правительство было обязано, в том числе – и своим существованием, при желании руководителей этих стран не стоило бы малейшего труда спасти от смерти царя и его семью. Однако «дорогой двоюродный брат, друг и союзник» – так обращался русский царь к королю Великобритании Георгу V – заявил, что до окончания войны въезд царя и его семьи в пределы Британской империи невозможен.
Теперь уже русский царь был окончательно предан не только своими генералами, но и зарубежными родственниками, так называемыми «союзничками», а сам он, его жена и дети переданы в руки садистов и живодеров.
А ведь совсем еще недавно, 16 февраля 1916 года, в царской Ставке был английский генерал сэр Артур Пэджет, который обратился к русскому царю со следующими словами: «По повелению Его Величества короля я имею честь поднести Вашему Императорскому Величеству жезл фельдмаршала английской армии. Мой августейший повелитель верит, что Ваше Императорское Величество примете этот жезл как знак его искренней дружбы и любви и как дань уважения геройским подвигам русской армии».
А ведь действительно: «дорогому двоюродному брату, другу и союзнику» королю Великобритании Георгу V было за что любить русского царя. Россия, выполняя свой союзнический долг, удерживала на своем фронте 187 вражеских дивизий, при этом только убитыми наши потери к тому времени составляли 2 миллиона человек, в то время как потери Англии составляли около 0,8 миллиона. Вот она, плата за то, что сделал для Англии русский царь.
Вот и верь после этого «дорогим союзникам». Поэтому, забегая вперед, стоит ли удивляться и упрекать И. В. Сталина за то, что в 1939 году Советский Союз не поверил в искренность предложений тех же союзников, Англии и Франции, о заключении нового договора для совместных действий против той же Германии.
В отличие от нашего доверчивого русского царя, И. В. Сталин знал и всегда помнил, что у Англии не может быть постоянных друзей, у этой страны – только постоянные интересы.
События последних месяцев и дней жизни русского царя, его жены и детей, особенно их убийство, являются позорнейшим местом истории нашего государства, да и нас, всех русских, допустивших это невиданное злодеяние. Местом, о котором предпочитают молчать или, когда это невозможно, говорить о нем лишь вскользь; местом, которого стыдятся все, к нему причастные: царские генералы-изменники, господа офицеры, деятели Временного правительства, большевики во главе с В. И. Лениным и, наконец, даже непосредственные убийцы.
Может быть, слово «стыдятся» не совсем в данном случае уместное, но, во всяком случае, все перечисленные субъекты и их идейные наследники пытаются снять с себя, если не полностью, то хотя бы частично вину за это невиданное по дикости и жестокости преступление.
Даже большевики-убийцы, непосредственные руководители и исполнители этого преступления, позже, понимая всю гнусность и тяжесть своего преступления, неоднократно пытались списать его на неизвестных рабочих. Мол, что с них, темных и необразованных, возьмешь. Но это на словах, а реально тогда пламенные революционеры не могли данное подлое и кровавое дело никому доверить: в качестве палачей могли быть только свои, избранные – ведь не каждый подонок способен убить несовершеннолетних детей.
Особенно возмутительно и даже удивительно то, что непосредственными организаторами и исполнителями убийства русского царя и его семьи были евреи. Конечно, в каждом народе есть собственные выродки. Это понятно, но это не рядовой случай. У русских с евреями особые и непростые взаимоотношения и счеты. Над этим, еврейским, несчастным народом, который изгонялся изо всех стран, где бы он ни жил, русские цари сжалились и великодушно разрешили жить, работать, плодиться и богатеть. При этом были созданы если не все условия для этого, то, по крайней мере, такие, которые русским и не снились. Например, представители этой, как они себя называют – «угнетенной нации», в отличие от «угнетателей», русских, никогда не были крепостными. Их никогда не продавали и не покупали как скот.
