шаг, судорожно ища выход. И решив, что нашла, выдала.
— Вы сказали, что не хотите от меня детей.
Пришла моя очередь, с недоумением взирать на жену.
— Не понял, каким образом, в нашем споре оказались дети?
— Вы сказали, что не хотите от меня детей. Поэтому никаких супружеских обязанностей в нашем соглашении нет.
В поместье раздался смех. Я и забыл, как это бывает, когда в животе колит, скулы сводит, а голова кружится. Давно меня никто так не смешил. Можно отмести мысли о бастардах, любовниках и прочем. Она, определенно, девица. Вытирая выступившие слезы, я добил жену своим победным.
— Ты права, для того чтобы родить ребенка, надо начинать с исполнения супружеского долга. Но его исполнение, далеко не всегда предшествует появлению наследников. А в нашем соглашении ни слова не сказано об отсутствии у нас попыток.
Лана сделала еще несколько шагов назад, и уперлась спиной в перила. Я же, натянул на себя суровую маску, перекрыл рукой путь к отступлению, и предупредил.
— Узнаю, что он к тебе прикасался, не поздоровиться, ни тебе, что молчала, ни ему, что посмел.
— Но Вашей чести… — было вновь начала девушка, но я не планировал продолжать дискуссию.
— Я все сказал! По закону ты моя жена. Любой, кто намеревается причинить тебе вред, наносит урон моей репутации.
В тот вечер я покинул ее точно зная, что чертов Рик был прав.
* * *
Резкая боль и отдаленный крик выдернули из сновидения, но лишь на мгновение. Затем меня вновь поглотили воспоминания.
Не прошло и двух недель, как я вернулся в поместье. Найденный нами след обрывался в пустынных землях. Мы никого не нашли.
Я не успел снять намокший от весеннего дождя плащ, как выскочила Нина.
— Они здесь!
— Кто здесь?
Ни тебе приветствия, ни чашечки крепкого кофе, не говоря уже об обеде.
— Этот мужчина и цыганка.
Я так и застыл, с протянутой к вешалке рукой. Значит, укротитель снова посетил мой дом. Не имею ничего против гостей, тем более родственников. Но про махинации этого конкретного человека Рик успел мне написать. И то, что под его крылом все чуть ли не рабы, и то, что он участвует, в делах, которые далеки от законных.
— Тама.
Рука Нины указала на мой кабинет, к которому я и направился. Дверь была слегка приоткрыта потому, мне посчастливилось быть невольным свидетелем довольно интересного диалога.
— Я тебе ш-ш-што сказал малявка?
Мужчина каким-то удивительным способом умудрялся шипеть и кричать, не повышая голоса.
— Дядя, я-я-я, уже сказ-з-зала, что не стану…
— Молчать!
Я расслышал, как хлыст опустился на выложенный, мраморной плиткой, пол и еле сдержался, чтобы не обнаружить себя.
— Луи, девочка не хочет воровать у мужа, разве это плохо?
Голос Софии раздался вместе со всхлипом Ланы. Руки сами собой сжались в кулаки.
— Мне наплевать на то, чего она хочет.
— Я больше н-н-не жив-в-ву в цирке. — голос супруги надорвался.
— И что? По-твоему, это значит, что ты выплатила долг. Или ты думаешь, что тебе есть куда идти, после того как ты надоешь этому богачу! Он взял тебя лишь потому, что боялся тюрьмы, или, что еще хуже, виселицы.
Так вот что думает этот мерзавец. Что я выставлю жену за порог, как только наиграюсь, и перестану переживать за свою жизнь?! Отца моего на него нет. Выбил бы всю дурь из головы, парой ударов.
— Я тебе напомню, где твой дом. Кто тебя кормил, одевал и обувал, всю твою жалкую жизнь. И куда ты приползешь, когда идти будет некуда.
Я услышал возню, борьбу, падение.
— Ах ты мелкая паршивка…
В ответ на это Лана произнесла.
— Я н-н-не позволю! Дэн сказал, что Ваши действия наносят урон его репутации.
После этих слов в моем сердце потеплело. Давно забытое чувство нежности было адресовано маленькой хрупкой девушки, что не способна защитить себя, но пытается защитить меня. Чертова женщина!
— Да мне плевать, что сказал этот мерзавец!
Я широко распахнул дверь и застал следующую картину: София сидела на полу, закрыв лицо руками. Похоже, падение принадлежало ей. Лана стояла перед дядей, ограждая себя огромной книгой по истории государства. Луи размахнулся для удара. Они стояли боком к входу, и не заметили появления лишнего человека. Я метнулся и преодолел, разделяющее нас расстояние еще до того, как грозное оружие укротителя тигров, сделав дугу, опустилось на развернувшуюся боком девушку. Боль снова пришла с опозданием. Я перехватил удар, намотав ремень на руку, и с силой дернул его на себя. К чести Луи, он кнут отпустил, но сам удержался, от падения.
— Господин?
Лана выросла передо мной, закрывая собой гостей.
— Уйди.
Меня трясло от злости.
— Господин, они уходят. Уже уходят.
— Да-да. Мы уже пошли.
Цыганка, успела встать и тянула на себя мужчину. Я же перехватил кнут, и удобно расположив рукоять, опробовал оружие, пару раз ударив о мраморный пол.
Супруга дернулась, вжала голову в плечи, но не отступила. София же, посмотрела на меня в упор и сделала два шага назад.
— Ну что ж, начнем.
Я перехватил жену за талию одной рукой, притянув к себе, а второй, замахнулся и ударил ее дядю. Она вскрикнула, развернулась и спрятала лицо у меня на груди. Он же, не проронил ни слова. Надо отдать ему должное. Первый вскрик, я услышал после третьего удара. На пятый он упал на колено. На седьмой я опустил руку.
Лана продолжала плакать у меня на груди, пока София стояла разинув рот. Лишь когда Людвиг медленно поднялся, выплюнул сгустки крови, и бросив мне: “Ты об этом пожалеешь”, прихрамывая, покинул мой дом, она вышла из оцепенения и выбежала следом.
Разговора у нас, в тот вечер, не получилось. Лана долго плакала, пока я гладил ее по спине. Затем, долго говорила, что своим вмешательством я сделал только хуже, и понятия не имею о том, что натворил. И закончила тем, что ничего страшного с ней не произошло бы, он просто размахивал руками.
Я же молчал. В первую очередь, потому что меня переполнял гнев из-за ее наплевательского отношения к себе. А во вторую — сердце разрывалось оттого, что слезы продолжали орошать личико в виде сердца.
Позже, лежа в постели и разглядывая странный, розовато-сиреневый балдахин, который, видимо, сшила супружница, я размышлял о случившемся.
Рик, черт бы его побрал, снова оказался прав. Луи избивал своих сотрудников годами. Значит, те светло-розовые разводы, разных оттенков на ее спине, которые я отметил в вечер знакомства, когда обтирал лечебной мазью раненое тело, вовсе не производственные
