class="p1">Сиа настороженно посмотрела на Болтунью, предвкушая, что та рассердится, но она спокойно продолжила:
– Суетливая не одобряет моего увлечения. Во время репетиций ей приходится оставаться в чайной одной.
– При чем тут это? Мы работаем в чайной. Наше дело – весь день болтать, готовить чай и всевозможные угощения для наших посетителей. А если ты уходишь на концерт, мне не с кем разговаривать, – резко сказала Суетливая, закатив глаза.
Болтунья нахмурилась. Сиа поспешила вмешаться и сменить тему:
– А вы любите разговаривать. Даже чай завариваете под беседу.
Девушке удалось отвлечь женщин от ссоры. Болтунья перестала хмуриться, лицо просветлело, и она с энтузиазмом произнесла:
– О! Да! Это точно. Мы знаем обо всем, что происходит в ресторане. Если быть точнее, все разговоры начинаются здесь, в нашем салоне. От нас не ускользнут даже самые большие секреты.
Болтунья сияла от восторга и горделиво отвечала на вопросы девушки. Суетливая выглядела все еще сердитой, но ее речь смягчилась:
– Мы и правда обожаем болтать. Все, что здесь случается, проходит через наши уши. Все без исключения.
Сказав это, она заметила, что чашка их гостьи пустая, и аккуратно наполнила ее. От чая исходил приятный аромат.
– Как интересно, – пробормотала Сиа, приложив ладонь к чашке и ощутив, как исходящее от нее тепло разливается по всему телу.
В камине мирно горел огонь, комната была маленькой, но уютной. Сиа наелась, согрелась горячим чаем и безмятежно откинулась на спинку стула. А вот хозяйки салона были по-прежнему бодры.
– Да, интересно. И все же теперь нам хотелось бы услышать твою историю. Расскажи про свои приключения. Мы так ждали тебя! Нам невероятно любопытно! – сказала Болтунья и мило улыбнулась.
Хозяйки, словно сговорившись, уставились на девушку, которая, сама того не ожидая, снова оказалась в центре внимания. Ее история стала распускаться, словно бутон цветка.
В мире не найти собеседников лучше, чем Болтунья и Суетливая. Их добродушные улыбки способны растопить даже самое холодное сердце. Они внимали каждому слову девушки, разделяли все ее чувства.
Когда она рассказывала о том, как Луи обманом заманил ее в замок, они вместе с ней возмущались; когда упомянула, как Хэдон хотел безжалостно вырвать сердце из ее груди, охали и ахали. Слушая, как Сиа пригрозила ему съесть еду для монстров и заключила с ним контракт, они крепко схватились за руки и затаили дыхание. Их воодушевление подействовало на девушку: она всецело погрузилась в свой рассказ, хотя поначалу, наевшись досыта, говорила неохотно.
Она выложила все – как встретилась с Мадам Морибл и Джудом, как выполняла поручения вместо него, как попала в мучную лавку и винокурню, однако умолчала о том, как покинула их. Стоило ей упомянуть имя Хартса, и ее тут же выгоняли. На этот раз она побоялась заговорить о нем.
Больше Сиа ничего не утаила. Рассказала, как после доставки лекарств отправилась в питомник и познакомились с Хиро, как спустилась в подвал к Джейк, про их ужасную встречу, как проснулась к вечеру следующего дня и нашла Лидию.
Все события уместились в два дня, но девушке казалось, что она рассказывает хозяйкам чайного салона всю свою жизнь. Их поддержка стала для нее огромным утешением и помогла разобраться во всех тех непростых эмоциях, которые ее одолевали.
Закончив рассказ, Сиа сделала глоток горячего чая, от которого еще исходил пар. Первой ласково заговорила Болтунья:
– Ну и настрадалась же ты! Наверное, сильно скучаешь по дому?
К горлу девушки подступил комок – женщина словно прочитала ее мысли. Пытаясь совладать с чувствами, Сиа чашкой прикрыла покрасневшее от подступавших слез лицо и притворилась, что пьет чай.
– Я очень скучаю по родным. Они наверняка беспокоятся обо мне.
Луи говорил, что время в человеческом мире течет значительно медленнее, но насколько? Она не виделась с родителями уже два дня, а сколько времени прошло для них? Хозяйки чайного салона обеспокоенно посмотрели на гостью, а она тихо пробормотала:
– Вдруг можно хоть ненадолго вернуться к маме и папе?
Ей отчаянно хотелось верить в это, но Болтунья и Суетливая лишь переглянулись и покачали головами.
– Нам очень жаль, но отсюда так просто не уйти. Ты должна за месяц найти лекарство для господина Хэдона и получить от него разрешение покинуть этот мир. Мы ничем не можем тебе помочь, – ответила Суетливая, тщательно подбирая слова.
– Не переживай слишком сильно. Родители не заметят твоего исчезновения, там время течет по-другому. Месяц здесь – в вашем мире всего лишь пять минут, – осторожно подхватила Болтунья.
Эти слова стали для Сиа огромным утешением. Мысль о том, что родители не будут за нее переживать, успокаивала. Однако то, что хозяйки сказали дальше, напугало ее.
– Пока ты не найдешь лекарство, лучше забыть о возвращении домой. Без разрешения господина Хэдона дорога обратно не откроется, а если он узнает, что ты пыталась бежать, в тот же миг вырвет твое сердце, – спокойно сказала Суетливая и, закрыв глаза, с удовольствием прихлебнула ароматного чая.
Сиа поставила чашку и больше не притрагивалась к торту – аппетит совсем пропал. Заметив перемену в настроении гостьи, Болтунья немедленно постаралась утешить ее:
– Ну будет тебе… Не переживай так. Сейчас господин Хэдон не может тебе навредить.
– Да-да. Он прикован к постели. Говорят, он едва шевелит рукой. Совсем ослаб. Теперь самое могущественное лицо в ресторане – это Хартс, – вмешалась Суетливая.
Сказав это, она внезапно осознала, что сболтнула лишнее, и закрыла рот ладонью. Но было уже слишком поздно. Сиа услышала имя Хартса, подняла голову и посмотрела на хозяек. Даже яркий макияж не мог скрыть их тревогу. Болтунья еще больше побледнела, а Суетливая пыталась придумать, как исправить свою ошибку. Даже яйца замолчали и замерли, уставившись в их сторону.
– Так, значит, Хартс, – набравшись смелости, сказала Сиа, но как только прозвучало его имя, обе женщины снова ахнули.
– Ой, как быстро время пролетело. Нам пора готовить чай. Сожалеем, но тебе уже пора, – не дала ей закончить Суетливая и встала так резко, что даже чашка разбилась.
– Но…
– Ты еще не все съела, и все-таки тебе пора. Настоятельно просим, – вновь не дала ей сказать хозяйка.
Суетливая спешно подталкивала девушку к выходу и, будто в знак извинения, протянула ей остатки угощений со стола.
– Держи. Просим прощения.
Казалось, даже трубка Болтуньи побелела вместе с ее лицом. Женщина замерла, а в это время Суетливая бесцеремонно выставила девушку за дверь. Затем, осмотревшись по сторонам, тихо прошептала:
– Прости. Я сказала лишнего. В присутствии Болтуньи его имя нельзя упоминать дважды. Она из-за этого лишилась шеи и теперь
