что муж пошел налево.
Я копалась в себе, искала возможные промахи, вспоминая его обидные слова. Пока психотерапевт говорила мне, что это не моя вина, что иногда мужчины гуляют, потому что им так хочется, я искала причину в себе. Продолжала это делать, не в состоянии остановиться.
— У тебя кто-то есть?
— Это тоже неважно, Динар.
— А что тогда важно? — раздраженно.
— Наш развод.
— Я его не дам.
— Я разве спрашивала твоего согласия? Нас разведут через суд. Сейчас я предлагаю тебе встречи с дочерью и сыновьями. Ты можешь отказаться, и мы решим все через суд.
— Ясмин…
Он снова прикасается ко мне. Пытается придвинуть меня ближе к себе, но я уворачиваюсь. Никакого общения, никаких контактов. Я закопала наши отношения и не хочу их воскрешать. Не хочу.
— Не стоит.
— У тебя кто-то есть?
Раздражает. Так сильно, что в какой-то момент от злости выпаливаю то, что вовсе не собиралась спрашивать.
— А у тебя, Динар? Кто у тебя? Карина, Анна? Или кто-то еще, о ком я не знаю? Кого ты планируешь познакомить с нашими детьми?
— У меня никого нет.
Врет спокойным наглым тоном, глядя мне прямо в глаза. Никого нет? А те многочисленные женщины, которые вьются вокруг него, так… для красоты? Или, может, для имиджа?
Я едва не проговариваю эти едкие вопросы вслух, но вовремя останавливаюсь. Хватит уже того, что я вообще спросила его о женщинах. Какое мне дело? Какое мне дело, боже, до того, с кем он спит и как часто это делает?
Я и вышла-то сюда, потому что мальчики закатили истерику с вопросами, где папа. Ныли, спрашивали, пока я вела всех к машине. А теперь мы выясняем отношения. Задаем вопросы о том, есть ли кто-то, друг другу. Бред. Господи, какой бред.
— Ты мне не веришь? Ясмин, у меня правда никого нет. И не было.
Я что, похожа на дуру? Год прошел, как я уехала. И он хочет сказать, что все это время жил монахом? А Анне помогал просто так, потому что доброй души человек? Да все наши отчисления в благотворительные фонды сделаны по моему настоянию. Как только Динар финансово окреп, я стала снова перечислять деньги в фонды и волонтерские организации, занимающиеся сбором денег на лечение детям или сбором денег на обустройство тех, кто остался без жилья из-за домашнего насилия. Со временем мы стали ходить на благотворительные приемы. Единственные, где мне не было скучно, потому что там хоть и собирались все те же снобы, но на этот раз они хотя бы давали денег на благое дело. Но я не помню, чтобы Динар сам горел желанием ходить на все эти встречи.
— Это неважно, — говорю с нажимом. — Я не ждала от тебя ответа.
— Ясмин.
Он снова ко мне прикасается, снова трогает, вызывая целый вихрь чувств и эмоций. От негодования до жажды, от злости и ненависти до желания ощущать такие знакомые прикосновения и дальше.
— Я не хочу разводиться, Ясмин. Карина была ошибкой. Глупой, непонятной. Я сам себе не могу ее объяснить, веришь? Веришь, милая?
Неожиданно хочется поверить, что с Кариной у него было единожды и случайно, и что с тех пор он настолько сильно меня любил, что ни с кем не спал. Хочется поверить, потому что так проще. Потому что так все проблемы закончатся в этот же вечер. Я вернусь в наш с Динаром дом, обустрою детей в привычном для них месте и не буду думать о разводе, о том, как стану содержать детей до момента, пока суд нас разведет, вообще ни о чем не буду думать. Ни о чем, кроме той фотографии, которую, к сожалению, так и не могу забыть.
— Я соскучился, Ясмин. Я знаю, что у тебя никого нет. Мы ведь можем быть вместе. Наплевать на все и сойтись. Тебе лишь нужно согласиться.
Динар перехватывает мою ладонь, переплетает наши пальцы. Я ощущаю тепло его кожи, близость, от которой перехватывает дыхание. Я не успеваю понять, насколько эти чувства катастрофично указывают на то, что ничего не забыто, потому что за его спиной так не вовремя или же, наоборот, вовремя раздается незнакомый женский голос.
— Динар, милый, а ты что здесь делаешь? Я жду тебя в ресторане уже полчаса.
Я вырываю руку из его ладони, отхожу на несколько шагов и вижу безупречно одетую Анну Багрянцеву, спешащую, очевидно, забрать свое у не вовремя вернувшейся жены.
Господи, я что, правда собиралась поверить ему?
Глава 22
Динар
— Ясмин…
Отшатнувшись, отодвигается назад. Во взгляде в этот момент столько эмоций замечаю, наверное, все и не перечислить.
Из самых ярких — боль и разочарование, хотя они, кажется, там всегда плещутся при наших встречах. Потому что я действительно мудак. Тот, кто сделал больно не только чудовищной ошибкой, но и словами после.
Лучшая защита ведь нападение, верно? Я не придумал ничего лучше, как напасть на свою любимую женщину, когда она прижала меня к стенке.
У меня было время, чтобы придумать, что ей сказать.
Была возможность подготовиться, но я все нещадно просрал, возлагая надежды на то, что ее подружка ничего не расскажет, а мне и не придется.
Тогда очень хотелось сохранить то немалое, что у нас было. Любовь, взаимопонимание, абсолютную совместимость и ауру счастья, которая царила в доме всякий раз, когда я туда приходил.
Я жаждал сохранить семью в том виде, в котором она была, потому что сразу после того, как Майя застукала меня с Кариной, я осознал, в какое дерьмо вляпался.
Впрочем, кажется, я осознал это чуть раньше. Тогда, когда спустя пару минут после секса стало не просто неприятно, а противно от себя самого.
Вроде бы и хорошо телу, но вот голова… голова жаждала другого.
Я любил не Карину, я ее даже не хотел. Скорее она была умелой соблазнительницей и пользовалась этим. А я повелся, как пацан.
Не уволил ее, а продолжил любоваться ее ножками в чулках. Ее флиртом, намеками. Она была той, с которой нельзя спать женатому мужчине. С ней всегда все было на грани.
Тогда уже стоило насторожиться, хотя еще не перешел черту. От соблазнов нужно избавляться, когда есть то, что тяжело терять.
Я перехватываю Ясмин за руку, которую она тут же выдирает. Ускользает так быстро, что успеваю едва почувствовать ее холодные подушечки пальчиков под своими. Хочу удержать, но сейчас отпускаю, прекрасно осознавая, как все выглядит со стороны.
Даже если я буду
