Или вообще, в Мире Дикого Запада, кишащего человекоподобными андроидами с прописанной кем-то заранее в их искусственной памяти сценарием нужного поведения.
Фантазировать на данный счёт можно до бесконечности и всё равно, не факт, что сильно при этом не промахнёшься.
— Да, Мия. Мы едем к той башне. Тебе ведь всё равно интересно, что это за место и что там находится, да?
Это ещё слабо сказано. Если бы Хантер не строил из себя сказочника-загадочника и не нёс всякую несусветную хрень…
— Меня больше всего сейчас интересует, можно ли отсюда вернуться обратно в мой мир? Думаю, это самый главный вопрос, который мучает каждого, кто сюда попадает.
— В твой мир?
Что-то в тональности голоса Джокера заставило Мию снова обернуться к мужчине и посмотреть в его мало что объясняющее лицо.
— Откуда у тебя эта странная уверенность, что не это ТВОЙ мир?
— Ага, а мы все, на деле, находимся в Матрице. И я, судя по всему, попала каким-то невообразимым образом из одной программы в какую-то глюкнутую и лишённую всех привычных мне форм и законов моей Вселенной.
— Это всего лишь ещё одна теория, из миллионов других схожих теорий, которые тоже имеют право на жизнь. Только никто ни здесь, ни где либо ещё не может подтвердить или опровергнуть ровным счётом ничего. Потому что человек определяет для себя реальность сам и сам решает, что настоящее, а что нет, даже если кто-то и убеждает его в обратном. Он ведь не может забраться в голову другому существу и увидеть мир чужими глазами с помощью чужого восприятия.
Что-то знакомое. Или Мие это просто показалось. Как с чувством дежавю, которое вдруг начинает вибрировать в твоём сознании в определённые моменты, а ты не можешь найти этому ощущению никакого разумного объяснения. Тем более, что рано или намного раньше, ты всё равно о нём забудешь.
— Так можно договориться вообще до чего угодно.
— Ну, почему же. Человек на деле — это не тело, которое он кормит, моет и одевает, подражая культуре того социуму, в котором был вынужден родиться и вырасти. Человек — это прежде мозг и накопленная в нём память. Самое неразгаданное в мире вещество с самими непредсказуемыми способностями и скрытыми в нём аномалиями. Не будет мозга — не будет и человека, хотя тело может и остаться, и даже дышать. Не тело получает и испытывает боль или удовольствие. Всем этим управляет мозг. Хотя, порою кажется, что это не так. И, да, это всё очень попахивает Матрицей, которую ты упоминала.
— И то, что вы знаете, что такое «Матрица», тоже говорит о многом. Вам известен мой предыдущий мир, да? Вернее… если бы вы не знали о его существовании, то не знали бы, откуда мы тут у вас появляемся.
Хантер решил в этот раз промолчать, ответив одной из своих самодовольных ухмылочек, которые, как и все его слова, ничего в сущности не объясняли и не меняли.
— У тебя появится возможность проверить все свои догадки на этот счёт, причём в самое ближайшее время. Мне просто не хочется тебя расстраивать касательного твоих не озвученных надежд, Мия. Нет, ты не «проснёшься». И ты не вернёшься туда, откуда так самозабвенно до этого пыталась сбежать. Хотя бы потому, что я тебя нашёл раньше… И я теперь сделаю всё, что в моих возможностях и власти, чтобы ты уже никогда и никуда не вернулась. Как и не попыталась сбежать от меня здесь. Теперь ты моя, Мия. Вся моя. И я обещаю…
Он вдруг поддался вперёд, приближаясь к лицу девушки своим вроде бы и красивым, но с тем же и ужасающе жутким из-за дурацкого грима лицом, который сейчас напоминал запёкшуюся красную кровь. И, да. Она слышала всё тот же исходящий от него запах — чистый мужской и, в каком-то смысле, едкий запах, которым она успела пропахнуть сама после того, как он об неё потёрся и «поцеловал».
Хотя Мия и не могла сказать наверняка, что же в нём пугало больше всего. Скрытый в его огромном теле физический потенциал, или что-то пострашнее этой самой физической силы? И это не говоря про его взгляд и глаза неестественного цвета, которые буквально заглядывали тебе в душу и сканировали её до самого нутра.
— Ты скоро и сама уже не будешь думать о том, куда и как отсюда сбежать. В особенности от меня.
Понять, что это прямая угроза, а не ласковое предупреждение, не составило вообще никакого труда. Кроме одного незначительного факта. Зачем ему выносить подобный ультиматум неизвестной ему девушке и для чего конкретно её запугивать? Обычно так говорят тем, кого действительно пытаются уже довольно долгое время привязать к короткому поводку, после чего укоротить данный поводок до максимального минимума.
Разве что Хантера Мия видела впервые в своей жизни, поэтому и не имела никакого понятия — ни что у него на самом деле было на уме, ни какие истинные причины побудили его на столь странное решение. Если только не брать во внимание тот факт, что он являлся полным психом, а у психов всегда мозги работают не так, как у нормальных людей.
Хотя… откуда ей вообще знать, что за люди населяли этот мир, чем привыкли тут заниматься в своей повседневной жизни и какие цели преследовали? И чем ближе они подъезжали к центральной башне Остиума, тем меньше ей хотелось вообще что-либо из этого узнавать. А то, что они ехали именно к ней, у неё не осталось ни единого сомнения.
Когда основание башни вытеснило своими границами прочие границы городских кварталов и улиц, растянувшись перед шокированным взором Мии в бесконечную чёрную стену с хаотичным барельефом из громоздких террас, балконов и разнокалиберных окон, девушка практически успела позабыть обо всём, что с ней уже успело произойти за последний час. Точнее, новая порция (или доза) из ирреальной действительности перекрыла собой все предыдущие катастрофы, психологические стрессы и иже с ними.
Наверное, ей до последнего хотелось верить, что всё это неправда. Что ещё чуть-чуть и совсем немного, и она проснётся, а этот жутко прекрасный кошмар бесследно растает в памяти вместе со всеми предыдущими снами. И желательно без возможности вспоминать о нём время от времени.
Но броневик Хантера уже сбавлял скорость, перед тем как окончательно остановиться у одного из многочисленных входов в башню. И, судя по его виду, самому, что ни на есть, парадному и вычурному, во всех смыслах данного слова, — это был вход в ту часть башни, куда мог
