попасть далеко не каждый желающий. Как и войти в огромные двери из чёрного стекла и хромированного (тоже чёрного) металла, которые, в свою очередь, были украшены массивным портиком с квадратными колоннами из чёрного глянцевого мрамора и парочкой (кажется чугунных) статуй всё тех же большущих языческих богов. При этом, и колонны, и статуи подпирали собой на удивление пропорциональный и идеально симметричный треугольный фронтон.
Про вооружённую до зубов охрану в немного отличительной чёрной форме и масках у данного входа, наверное, можно было и не говорить. Как и о том факте, что никто из этих «гвардейцев» при выходе мистера Хантера (всё в том же нелепом костюмированном прикиде а-ля Милдред Рэдчет) из бронированного джипа практически не шелохнулся и не начал требовать у столь важного «гостя» каких-либо действий или документов для идентификации личности.
К слову, Хантер не сразу рванул к впечатляющим дверям чудо-башни, немного задержавшись рядом с открытой дверцей джипа и дождавшись, когда Мия самостоятельно вылезет из салона без чьей-либо помощи. Но если бы эта помощь ей вдруг и понадобилась, её бы оказали девушке незамедлительно в ту же секунду. И, скорей всего, это бы сделал один из вооружённых охранников Джокера, сопровождавший их на одном из военных мотоциклов в общем кортеже. Тем более, что несколько телохранителей успели к этому времени слезть со своих железных скакунов и оцепить защитным периметром практически всё расстояние, ведущее от броневика к парадному входу башни.
Если у Мии и возникали до этого хоть какие-то нелепые мысли с безумными идеями о возможном побеге, то при выходе из машины от них не осталось даже кучки тлеющего пепла.
— С возвращением, мистер Хантер. Как ваша поездка к южным «вратам» Остиума? Удачная на этот раз?
У самого входа в невероятно огромный вестибюль (больше схожий по своим размерам на космический ангар для межзвёздного шатла) их встретил пожилой швейцар в необычной тёмно-антрацитовой форме с золотыми нашивками и кантом. Немолодой и уже полностью седой мужчина с неподдельной искренностью улыбнулся, тут же приложив кончики пальцев правой руки в белоснежной лайковой перчатке к козырьку нестандартной фуражки.
— Даже более чем, Арни. Сегодня я наконец-то устрою воистину королевскую вечеринку и отпраздную столь грандиозное событие, по всем канонам классики жанра.
— О, это действительно превосходная новость! Поздравляю вас от всего сердца, мистер Хантер.
— Спасибо, дружище! — Хантер с особым ударением в каждом слове приложил свою внушительную левую лапищу к костлявому плечу швейцара, дабы от души того отблагодарить за верную и не в меру преданную службу, как какого-нибудь старого пса. — Уверен, сегодня многим перепадёт с моего барского стола.
Хоть Джокер и осклабился в ответ на собственную шутку, едва ли это была шутка. И что такое «устроить королевскую вечеринку», Мия пока мало себе это представляла. Тем более, ей вообще ничего не понравилось из подслушанного разговора. Ей вообще мало что здесь понравилось, даже несмотря на невообразимые и не имеющие в её мире аналогов вещи, которые её тут окружали со всех сторон.
Наверное, виною этому была охрана Хантера, которая едва не буквально дышала девушке в затылок и не давала ни единого шанса с ничтожной надеждой на хоть какой-нибудь гипотетический побег. Ещё и в какой-то степени мешала ей полностью сосредоточиться на местных красотах. Хотя бы на том же вестибюле, сплошь украшенном чёрным мрамором с серебряными прожилками и хромированным металлом в декоративной облицовке. И это не говоря про всё те же гигантские статуи языческих богов (чаще всего зооморфных) всё из того же чёрного, подобно чуть полупрозрачному ониксу, мрамора, и подпирающих вместо колонн верхнее основание гигантской винтовой лестницы.
К слову, данная лестница как раз и походила на идеальную спираль той самой Вавилонской башни из библейского мифа, но изнутри, и уходила далеко-далеко вверх головокружительной перспективой, без возможности рассмотреть её конечный уровень и сам «потолок». Тоннель в небо или вообще в никуда. Не удивительно, почему у Мии вновь перехватило дыхание, расширились до предела глаза и быстро пересохло горло. А ведь это была одна из нескольких подобных в башне лестниц.
— Нам почти на самый верх, крошка. — Хантер впервые, после того, как они отошли от машины, вспомнил о предмете своей удачной поездки к южным «Вратам», бросив на девушку через плечо короткий взгляд и возобновив свой крестный ход в противоположный конец вестибюля (по которому, наверное, проще проехаться на каком-нибудь гольф-каре, чтобы достичь желаемого пункта назначения как можно быстрей).
— Надеюсь, нам не придётся подниматься туда пешком по этой лестнице? — конечно, она не верила в столь нелепое предположение, невольно засеменив за вышагивающим перед ней фривольной походкой Джокером и продолжая вертеть головой по сторонам, подобно пятилетнему ребенку, впервые попавшему в торговый центр огромного мегаполиса. Разве что весьма мрачного и немного пугающего своим то ли футуристическим, то ли смешанным с готикой и киперпанком стилем в очень мрачных чёрных тонах.
— И как ты себе это представляешь? Хотя, можешь не отвечать. Скорее всего, никак.
Хантер вновь над ней подшучивал, оборачиваясь к ней в данном месте очень и очень редко. Так что Мия теперь могла лицезреть лишь его затылок, мощную спину, да и весь основной тыл через прозрачную плёнку жёлтого плаща почти во всей его совершенной и пугающей красе. И, судя по поведению мужчины, он вообще не парился о своей кричащей внешности среди местного контингента, составлявших основной костяк жильцов башни, профессиональной обслуги и бесчисленного количества вооружённой охраны.
Не сказать, что вестибюль наводнила непроходимая толпа людей, но их и здесь хватало в приличном достатке. И все, кто попадался им на пути, похоже, все без исключения знали, кто перед ними находился, тут же поспешно отступая в сторону, вежливо улыбаясь и почтительно кивая. А иногда делая рукой в воздухе какой-то непонятный жест, отдалённо напоминающий особое приветствие древнеримских гладиаторов. Причём, не похоже, чтобы кто-нибудь из них был шокирован нелепым видом мистера Хантера. Либо же не мог позволить себе подобной роскоши — с осуждением или удивлением смотреть на этого паяца, как того и заслуживал его внешний образ.
Пройдись, наверное, он по этому же вестибюлю (или где-нибудь ещё в самом городе) голышом, окружающая реакция встречных свидетелей была бы точно такой же. Вот это и был тот самый эффект «Голого короля», который одновременно и изумлял, и не находил ни одного здравого объяснения. На что хотелось только несдержанно воскликнуть «Да что тут у вас вообще происходит, мать вашу? И что это за место, в конце-то концов?»
И, конечно, здесь были лифты, поскольку они не могли
