боролась, стараясь сидеть ровно, кожа стала в одно мгновение очень чувствительной. От теплого ветра она покрывалась мурашками, а от расползающихся покалываний от кончиков пальцев до локтя, живот и вовсе начинал поднывать где-то внизу. От травы и почвы шла приятная прохлада, поэтому такой контраст в разгоряченном от движения теле вызывал странное возбуждение. Оно зарождалось там, где и всегда — внизу. Концентрировалось и распространялось по всему телу, сбивая дыхание, вырывая из груди тихие вздохи. Эти ощущения пьянили, обнажали чувства, вызывали в памяти странные и приятные образы. Если, конечно, можно назвать приятным образом — лицо ведьмака с его змеиными глазами в опасной близости.
Эскель сжал рукой подрагивающий медальон и взглянул на невероятно довольную чародейку, что уже стояла по правую руку от него.
— Да, она молодец, — кивнула та и сдержанно улыбнулась, прочитав в его взгляде немой вопрос.
— В ней и впрямь что-то есть, — усмехнулся ведьмак. — Я уж думал, что ты бредишь.
— Я и сама так думала. Но она смогла открыть разум и избавиться от всего лишнего. Она старается. И если бы так усердствовал Исток, то скорее всего нас бы неслабо накрыло магической волной от выброса энергии, но Фредерика может использовать все эти техники, не опасаясь ничего. Ее гены слишком слабы, чтобы навредить ей. Да и свести с ума они уж точно не смогут. Так что, можешь не опасаться, что твоя ненаглядная превратится в пускающего слюни оракула. Но для маломальского результата она должна работать, работать и еще раз работать. И держать свой разум в равновесии.
— Спасибо, — ведьмак склонил голову, прикрыв глаза. — За все.
— Хватит, — шикнула Кейра. — Такие внезапные культурные порывы меня смущают. Ты — просто бродяга и мужлан, а не аристократ. Боги, и где ты этого набрался…
Эскель не ответил, но его эти слова развеселили. Но улыбнуться не успел, так как внезапно ощутил на себе взгляд. Да такой тяжелый, что кожа покрылась мурашками. Обернувшись в сторону Деры, он заметил, с каким вниманием она смотрит на него. Ее лицо было совершенно невозмутимое, но вот глаза смотрели внимательно, будто видели все то, что он усердно скрывал. На мгновение ему показалось, что это совсем не Фредерика смотрит на него, а «нечто», что вздумало использовать ее глаза.
— Дорогая! — воскликнула Кейра и махнула рукой. — Как ты?
— Замечательно, — улыбнулась травница. — Чувствую себя… отдохнувшей.
— Очень хорошо. А теперь давай, попробуем заживить какую-нибудь рану.
* — Я уж очень далек от языковедения, и я совсем не лингвист, но как же в работе по Ведьмаку обойтись без Старшей речи? Никак. Нет-нет, а где-то и вылезет. Плохо, что словарь по ней весьма ограничен, а алфавит много не дает. Так что у себя я использовал некий симбиоз валлийского, гэльского, ирландского и латыни + придерживался нескольких простых правил, которые нашел на ресурсе (https://remeslo.livejournal.com/26901.html) ну и в помощь мне был небольшой словарик (http://academy.fantasy-worlds.org/publ/igrokam/prochee/5-1-0-23).
Комментарий к Часть 5. У приговоренного к повешению не спрашивают размер воротника
Бечено
Часть 6. Незримая идиллия
Сказать, что у Деры ничего не получалось — это ничего не сказать. Она терзала себя этим злосчастным ритуалом до рассвета. Пробовала разную интонацию, пробовала разные ударения, пробовала разную быстроту. Шептала, кричала, бубнила, ворчала, но ничего так и не произошло. После той медитации она четко ощущала энергию, которая исходила от корня, но, увы, не сказать, что это шибко упростило ей жизнь. Рана была на месте, кровоточила, жгла из-за длительного контакта с кашицей мандрагорового корня, но затягиваться никак не хотела. Фредерика уже и грешила на то, что ее познания Старшей Речи на довольно посредственном уровне. Думала, может, все дело в том, что она просто не до конца понимает то, что говорит. Но ведь перевод всегда был перед глазами, заботливо оставленный автором как сноска, так, на всякий случай, для особо любознательных или тупых как Фредерика. Да, Дера окрестила себя тупой после второго часа нескончаемых попыток. Ругала себя, даже плакала и колотила руками о стол, но ничего не происходило. Пепел разлетался, раненая рука пульсировала, но ни черта не происходило.
Подумалось, что, может, все дело в том, что ей все же нужно уметь черпать энергию. Но ведь Кейра ясно и четко сказала, что для ритуалов это не нужно. Достаточно той магии, что находится в растении, и активатора — воска. Посему выходит, что либо чародейка чего-то не понимала, либо корень какой-то бракованный, либо активатор не работал, либо сама Фредерика никакая не одаренная. А когда она с чувством бахнула ладонями по столу и взвыла, не выдержал уже ведьмак. Он все это время сидел на скамье напротив стола и сторожил травницу. Иногда конечно клевал носом, но в целом самоотверженно боролся с усталостью и сном до конца.
— Уже почти светает. Тебе бы отдохнуть, — хрипло проговорил он, проведя рукой по лицу, стараясь хоть немного взбодриться.
Ему самому с трудом хватало сил, чтобы не отключиться. И как выдерживала едва пришедшая в себя после болезни Дера, он понятия не имел.
— Ничего не выходит. Я не понимаю… — она тихонько всхлипнула и потерла кулаками покрасневшие, от усталости и накативших слез, глаза.
— Знаешь, — начал Эскель, скрыв зевок кулаком, — среди всех ведьмаков я самый последний овладел знаками. Да и по остальным навыкам я всегда был самым посредственным. Дрался так себе, эликсиры пригодные варил через раз, а магией и того пользоваться не умел. Пока все щелчком пальцев поджигали свечу, я даже не мог вызвать искру. Вообще ничего.
Дера уперлась локтями в стол и принялась устало тереть пальцами глаза. Слезы катились по ее щекам, но она упорно делала вид, что все в порядке. А ведьмак тем временем продолжал:
— Однажды был у меня тренировочный бой со своим другом, я рассказывал тебе о нем.
— Геральт. Помню, — сдавленно буркнула девушка, но рук от лица не оторвала.
— Да, — кивнул тот и снова зевнул так, что чуть не разорвал рот. — Так вот, — продолжал он сонным хриплым голосом, будто рассказывал какую-то сказку. — Стояли мы, значит, друг напротив друга и сказать, что я струхнул тогда — ничего не сказать. Я до конца не хотел выходить против него, потому что он во всем был хорош: в фехтовании, в магии, в алхимии. У него были прекрасные рефлексы, и он на очень хорошем уровне владел своим телом. А я… ну я был слишком медлительным, слишком неуверенным в том, что делаю, слишком требовательным к себе и слишком самокритичным. Меня спасала только
