Позднее, в молодые годы, автор досыта налазился по скалам и ледникам Главного Кавказского хребта и прошел собственными ногами немало километров по горным тропам и через горные селения — так что места свершения определенных кавказских исторических событий были осмотрены собственными глазами и ощупаны собственными руками и ногами. Появление одинокого русского в стороне от туристских маршрутов становилось иногда местной сенсацией. Заносило автора и в Горную Чечню — за два десятилетия до того, как там развернулась современная война.
Много лет спустя, оказавшись на Западе, автор не отказал себе в удовольствии пошататься по некоторым местностям Верхней Баварии, Богемии и Австрии — и возникла возможность сопоставить картины, увиденные в разных горах — тогда еще вовсе без намерений писать когда-либо биографию Гитлера.
К собственномому счастью или несчастью, автор обладает криминальным складом ума, вечно заставляющим усматривать преступления в самых обыденных явлениях. Поэтому у автора возникло достаточно ясное представление о том, чем могут и чем должны заниматься люди в таких местах. Не составило труда дополнить сложившееся представление книжными знаниями уже в процессе непосредственной работы над данной книгой.
Позволим теперь себе высказать собственные соображения на эту тему, не претендующие ни на исчерпывающую полноту, ни на оригинальность.
Жизнь в горах предъявляет особые требования к людям и создает особые условия для их существования. Это, в свою очередь, придает особую ментальность горным жителям. С равнинными жителями горцев не сравнить — это хорошо известно во всех странах, где имеются и те, и другие.
Жизнь в горах сурова и скудна — ресурсов вечно не хватает для пропитания, что не способствует росту численности местного населения и угрожает вырождением и физической деградацией.
В горах и на равнине история протекает разными темпами: у горцев явно не хватает возможностей для прогресса. В таком же положении оказываются и другие ответвления общего человеческого племени, вынужденные существовать в условиях, далеко не оптимальных для человеческих организмов. Очевидна отсталость человеческих сообществ, живущих на Крайнем Севере, в тропических джунглях или знойных пустынях.
У горцев положение несколько особое: в силу чисто географических условий горы нередко соседствуют с плодородными долинами, максимальным образом способствующими человеческому процветанию. Контрасты между жителями гор и равнин в этих ситуациях наиболее резки, а столкновения между ними — неизбежны.
Для процветания горцев возможностей сельского хозяйства всегда недостаточно — и приходится изыскивать иные возможности. Недаром славились особыми ремеслами многие мелкие народности Кавказа, все равно, увы, исчезающие в нашу эпоху с огромной скоростью, ассимилируясь среди соседей.
То же, естественно, происходило и на Западе: многие горные селения в Альпах и иных горах существовали столетиями за счет своих ремесел: лесорубы, стеклодувы, рудокопы, угольщики, сыровары, пивовары и другие умельцы кормили своим трудом себя и своих сородичей.
Но что же делать, если собственных природных ресурсов все-таки не хватает: ведь не во всякой же местности, например, имеется сырье для того же производства стекла?
И на этот непростой вопрос всегда находился простой ответ, причем еще в эпохи, заведомо более ранние, нежели времена расцвета искусных ремесел: грабить окрестных, главным образом — равнинных жителей!
Горный разбой — столь же древнее и почтенное занятие, как и пиратство у прибрежных и островных народов. Пиратам, однако, значительно больше повезло в том смысле, что псевдоромантика этой профессии давно и надолго завладела воображением людей, никогда уже не встречавшихся с живыми пиратами, и о последних создано множество художественных сочинений, популярных хроник и даже действительно солидных исторических исследований. Горным разбойникам в целом досталось заметно меньше внимания, хотя и их окружает романтический ореол.
В реальности же, по мере социального и экономического развития на материковых равнинах, жителям этих последних удавалось все более эффективно защищать себя и от разбоя, и от пиратства — и положение разбойников и пиратов, неизменно отстававших и в техническом развитии, и в человеческой численности, становилось стратегически безнадежным: их истребляли физически и им приходилось радикально трансформировать принципы собственного поведения, хотя пираты и по сей день не перевелись в Юго-Восточной Азии, а кое-где попадаются и горные разбойники.
Чрезвычайно выразительна в этом отношении история Кавказа.
Горные селения Северного Кавказа веками и тысячелетиями оставались почти в неизменном положении. На юге, за Главным Кавказским хребтом, перебираться через который всегда было хлопотно и трудно, с древних времен процветали культурнейшие цивилизации, подвергавшиеся, однако, разрушительным набегам и завоеваниям со стороны соседних великих военных держав (начиная с эпох Ассирии и Вавилона, включая империи Александра Македонского и потомков Чингисхана и завершая Персией и Турцией XVIII-го и предшествующих веков), а Северный Кавказ оставался в стороне от всего этого.
Убежища ущелий Северного Кавказа надежно защищали прятавшихся там от полчищ завоевателей, прокатывавшихся через Великую Степь — от Алтайских гор до Карпат. В этих катаклизмах истреблялись древние скотоводы, бродившие по равнинам между Каспием и Азовом, с трудом восстанавливая свою численность и образ жизни в паузах между нашествиями, но пополняясь дезертирами из великих армий и отпрысками изнасилованных кочевниц.
Враждебное соседство с кочевниками играло привычную роль для горных племен: «Основным средством их существования являлся разбой. Отряды лихих безжалостных джигитов налетали, подобно смерчу, на беззащитные предгорные равнины, грабили, резали, жгли и вслед за тем исчезали в горах, гоня перед собой гурты скота и толпы пленников»[151] — пишет современный историк и журналист И.В. Деревянко.
Агрессивность горных разбойников умерялась во всем этом регионе не столько жителями соседних равнин, сколь аналогичной агрессивностью их же собственных горных соседей — и все сохранялось в определенном стабильном равновесии, возникшим на самом примитивном уровне экономического развития и враждебных отношений: «Между собой горские народы вели кровопролитную междоусобную войну. Кавказ фактически превратился в огромный невольничий рынок. Все[152] белые невольники Турции и Персии вывозились из данного региона, а турецкие гаремы наполнялись кавказскими женщинами».[153]
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
