и не так сильно, как демоны.
Я потряс Матакуши за плечо.
Он подскочил и начал озираться, по-видимому, не понимая, где находится. Но быстро сообразил, что к чему.
— Будь внимательнее. Следи не только за тем, что снаружи, но и внутрь поглядывай! А то мало ли что тут случится, — напутствовал его я. — А потом разбудишь Шикишу. А он потом меня. Демонов будить не надо, пусть восстанавливаются. Нам нужна их магия!
Матакуши кивнул, что понял, и пошёл на моё место у входа в пещеру.
А я лёг на его — согретое местечко.
Едва мех прикоснулся к щеке, как я вспомнил Моню. Интересно, где сейчас маленький уродец? Жив ли?
Следом за Моней в памяти всплыло, как Агния попросила шкуру Услэг Мангаса.
После поступка Радомиры мне вообще не хотелось отдавать им шкуру. И идти с ними не хотелось. Не только в страну Долгих Лесов — туда я сразу не хотел. Но и дальше в страну Ледяных Гор.
Сразу вспомнилось отношение демонов к Агнии и её детям, их враждебность и недоверчивость.
Я видел, что даже сейчас, когда мы вроде бы шли, помогая друг другу, демоны всё равно держали некоторую дистанцию. И охотнее приходили на помощь Матакуши или Шикише, чем любому из семьи Агнии.
В общем, нужно было что-то предпринять, а я не знал что.
Я перевернулся на другой бок и тут же разозлился. Чтоб она провалилась, эта Радомира! Из-за неё я теперь не мог уснуть. Хотя устал неимоверно.
Я прислушался. Вроде бы, судя по дыханию, все спали. Но моя паранойя бодрствовала во всю. В то время, как я понимал, что должен выспаться — завтра я должен быть бодрым и полным сил.
Чтобы как-то отвлечься, я стал смотреть в сторону входа.
Гор на противоположной стороне ущелья с моего ракурса видно не было — только небо и звёзды. И тёмный силуэт Матакуши на фоне звёздного неба.
Парень тоже смотрел на звёзды. И совершенно не обращал внимания на то, как к пещере подошёл Моня. Заглянул внутрь. А потом со вздохом примостился на краешке шкуры у входа. Положил лысую голову на передние лапы и засопел, так же, как и все.
* * *
Авторская рубрика «Всё для лайков, всё для комментов»
Когда майора только призвали в армию, в их части была проверка боеготовности. Понаехали генералы. Кухню, плац, сортиры осмотрели и сели под тенью деревьев отдохнуть. Вдруг видят: по аллее идет молодой боец — наш будущий майор. Идет просто так, погодой любуется.
Ясное дело, что неработающий солдат во время проверки — это непорядок. Командир части подзывает его:
— Эй ты, замудонец, а ну-ка, подойди сюда!
Майор разворачивается и, строевым шагом подойдя к командиру, докладывает:
— Товарищ полковник! Рядовой Замудонец по вашему приказанию прибыл!
Тут проверяющие притихли, а командир части с изумлением спрашивает:
— Ты что, солдат, у тебя и правда такая фамилия?
А будущий майор отвечает:
— Никак нет, товарищ полковник! Но ведь у Чапаева все чапаевцами были!
Глава 9
Я посмотрел на Моню и вдруг понял: всё будет хорошо. Раз Моня спокойно спит, то можно ничего не опасаться. И закрыл глаза.
Через какое-то время я сквозь сон услышал, что снаружи по склону застучали капли дождя и зажурчали ручьи, и почувствовал, как пахнуло свежестью и прохладой.
Сквозь сон я услышал шум дождя, и сама собой вспомнилась песня из того, другого мира:
Мне приснился шум дождя
И шаги твои в тумане.
Все я помню, в небо уходя.
И сказал всему: «До свиданья!» …
Песня была о космосе. Но как же она подходила к нынешнему моменту.
Единственное, я не по собственной воле прощался с людьми. Ни с женой и дочкой, ни с ребятами из моей группы в спецоперации, ни с родителями Кизаму, ни с Кинпатсу, Изуми, Ёсико, Макото и с другими людьми, с кем я встретился в императорской академии магии. Никому из них я не сказал до свидания по собственной воле. События разворачивались так, что я вынужден был прощаться. С кем-то на время, а с кем-то возможно и навсегда. А с некоторыми дорогими мне людьми я проститься не успел или не смог.
Когда-то в другом мире и в другое время лётчик-космонавт Виталий Севастьянов во время полета на орбитальной станции во сне услышал шум дождя и даже ощутил запахи. Он по возращении на землю рассказал об этом. Поэт Владислав Лазарев написал стихи, а гениальный композитор Евгений Дога написал к этим стихам музыку. Буквально за сутки родилась замечательная песня… Её исполнили не менее талантливые Надежда Чепрага и Владислав Коннов. Песню показали по телевизору, и она моментально стала хитом.
Почему сейчас в пещере в окружении демонов я вспомнил эту песню, я не знал. Но сердце защемило такой тоской, что хоть вой!
Так захотелось домой к дочке, что я аж зубами заскрипел. Возможно поэтому, стараясь не сильно шуметь, чтобы никого не разбудить, я достал из сумки обломок лопасти вертолёта и обнял его. Словно это был не кусок металла, а любимая девушка. Ну или привет из моего родного мира…
Так в обнимку с лопастью я снова уснул. На этот раз глубоко. И с решением непременно найти всё и всех, кого перебросило вместе со мной из моего мира в этот. Не может же быть такого, чтобы переместились только моя душа и обломок лопасти? Хотя бы потому, что обломок материален, а душа… Материальна ли душа? В моём мире учёные вычленить и измерить душу не смогли.
Интересно, а как с этим обстоят дела в этом мире?
Когда я проснулся утром, Мони уже не было.
Небо, виднеющееся в проёме, было хмурым. И на фоне неба было видно фигуру дремлющего Шикиши. Он прислонился к стене, укутался в одеяло и спал.
Дозорный, твою мать!
Хотя, ладно, пусть набирается сил. Тут особой опасности нет, так что, ничего страшного. Зато отдохнёт, сил наберётся.
Я решил сменить его, потому что все остальные пока ещё тоже спали. Так почему бы парню не поспать ещё хоть чуток в комфорте. А я всё равно уже проснулся.
Начал подниматься, и с удивлением обнаружил в руках вертолётную лопасть. Усмехнулся — я уж думал, мне приснилось, будто я плакал, обнимая кусок металла… Но видимо, нет.
Хотел убрать лопасть обратно в сумку, но передумал. Тяжесть металла в руках придавала уверенности. Да и вообще было жалко убирать. Словно мой родной мир через эту лопасть давал мне опору, уверенность в себе.
Судя по высокой влажности и свежести, дождь ночью действительно был.
Я поёжился и, аккуратно переступая между спящими, подошёл к Шикиши. Тронул его за плечо…
Шикиша от моего прикосновения завалился на бок.
Меня прошиб холодный пот.
Я схватил
