Я надулась. С Михелом, конечно, было не так уж плохо, но дети не его, да у него теперь и своя дочка без присмотра, видимо, расти будет, если он что-то не придумает, так что он явно не вариант. И вообще – скучаю я без Карена.
– Не торопи события, решай то, что сейчас важно – как и детей выносить, и работу на Первой Земле выполнить. Тебе надо кое-чему еще подучиться, а потом с Макошь пообщаться, чтобы узнать, что от тебя хотят и насколько это выполнимо.
Нет ничего нового под луной и все – новое
Мы сидели с Котом на Дереве, тетушки улетели спать. Вечерка провожала солнце, а мне хотелось просто отдохнуть после такого трудного дня. Эти слои, эти эмоции, перемещения – устала. Хотелось поговорить о чем-нибудь простом, о пище насущной, например, и поэтому спросила:
– Баюн, ты же все-таки хищник, мышей или птичек ты ловишь?
– Лотта, ты что, какие птички, меня твои тетушки без хвоста, усов и еще кое-чего оставят. А вот мышек ловлю, да и еще всяких других грызунов, все коты любят охотиться. Но тут их немного, не наешься, я крупный кот, мне мышь – на один зубок. Вот в лабораторию бы попасть, где белых мышек выращивают, и попробовать их – наверно, вкусные.
– А что это за мыши такие лабораторные и где обитают?
– Их на Первой Земле разводят для опытов – то, что не могут испытать на людях, испытывают на мышах, закономерности там всякие изучают. Много интересного получается узнать.
– Ну, расскажи мне что-нибудь про мышей. А то всякие поля и эмоции меня утомили. Мыши – это что-то не из теории мироустройства.
– А вот тут-то ты ошибаешься, милая, – промурлыкал Кот. – Еще как на них устройство и проблемы общества можно изучать. Рассказать?
Я, хоть и устала, но было очень интересно.
– Ладно, давай, спать еще рано, так что послушаю.
Кот, как всегда, прошелся по цепи взад и вперед и начал немного занудно и нравоучительно:
– Первая Земля очень густо заселена. Там уже сейчас обитает около 7 миллиардов человек, это очень, очень много. Особенно много народа обитает в двух странах, что называются Китай и Индия, в них проживает треть населения планеты. Планета страдает от такого количества людей, но что делать, не убивать же лишних? Люди задумываются, на сколько времени еще хватит пищи и как такая плотность будет влиять на их психологию. В институтах стали специально изучать эти вопросы и один из экспериментов провели на мышах.
– А почему на мышах, они ведь совсем не похожи по поведению на людей?
– Это только кажется, что не похожи, если правильно искать, можно много общего найти. Вот я и рассказываю – поставили любопытный эксперимент. Так, для нескольких пар мышей создали своеобразный мышиный рай: постоянная комфортная для мышей температура, изобилие еды и воды, созданы многочисленные гнезда для самок. Бак, в котором они обитали, очищался и поддерживался в постоянной чистоте, еда и вода не заканчивались никогда, вот только размер территории, куда их поселили, не менялся. Сначала мыши размножались очень быстро – каждые 55 дней численность мышей увеличивалось вдвое. Так продолжалось некоторое время, а потом скорость размножения стала уменьшаться. Появились особи, которых выгоняли на окраину поселения, обижали. В этот период стали заметны и другие изменения в их поведении – появились самцы, которые не хотели защищать своих самок, а самки стали часто драться между собой и даже стали проявлять агрессию по отношению к своим детенышам. Многие особи вообще не стремились размножаться и вели жизнь отшельников. С этого момента численность уже не увеличивалась, а уменьшалась, и мышиное сообщество стало вымирать. Если выразиться человеческой заумной терминологией, то в психологическом плане начинается отказ от принятия многочисленных вызовов, бегство от напряжения, от жизни, полной борьбы и преодоления – и это явление экспериментатор Джон Кэлхун назвал «первая смерть» или смерть духа, за которой неизбежно приходит вторая смерть, на этот раз тела. Перед окончательным вымиранием появилась новая группа мышей, которых исследователи назвали «красивые». «Красивые» только ели, пили, спали и очищали свою шкурку, избегая конфликтов и выполнения любых социальных обязанностей: они не желали драться и бороться за самок и территорию, не проявляли никакого желания спариваться. При этом в условиях избытка жизненно необходимых ресурсов начали отмечаться случаи каннибализма, и это при изобилии нормальной мышиной пищи, самки отказывались воспитывать детенышей и убивали их. Представляешь, мыши практиковали – «фу-фу-фу» – гомосексуализм. Все закончилось очень плачевно – в конце концов, все мыши вымерли.
Кот многозначительно замолчал и глянул на меня.
– Но мыши не люди, людям много необходимо для жизни, не только есть и размножаться, они придумали бы себе какое-нибудь интересное занятие, мечтали бы, песни придумывали и пели или еще чего-нибудь. Кот, скажи, неужели человечество Первой Земли обречено и вымрет, как глупые мыши? Я не верю, нельзя проводить подобное сравнение.
Кот фыркнул:
– Это почему же нельзя? Сравнивать мышей и людей внешне нельзя. Но думать и выводить закономерности в поведении еще как можно. На Земле среди людей и сейчас есть «красивые». Да множество людей хочет наслаждаться жизнью и, желательно, на халяву. И даже перспектива вымирания вряд ли их остановит. Пусть их наличие пока не является признаком конца, но известно, что перед кончиной, например, Римской империи, таких «красивых» было немало. Автор эксперимента Кэлхун провел прямую аналогию с человеком, пояснив, что важнейшая способность человека – это жить в условиях давления, напряжения и стресса. Он просит обратить внимание на наличие в настоящее время среди современных мужчин индивидов, способных только к самым элементарным, повседневным действиям, но не более того. Отказ от принятия важных решений, бегство от напряжения, отказ от преодоления трудностей – это «первая смерть» по терминологии Джона Кэлхуна или смерть духа, за которой неизбежно приходит вторая смерть, в этот раз тела. Мыши, отказавшиеся от борьбы, выбравшие невыносимую легкость бытия, превратились в аутичных «красавцев», способных лишь на самые примитивные функции – поглощения еды и сна. От всего сложного и требующего напряжения «красавцы» отказались, стали в принципе не способны на подобное сильное и сложное поведение и вымерли. Вот так-то, Лотта.
Мне стало грустно. Ну вот, опять на ночь о печальном заговорили.
– А что, действительно все так безнадежно или что-то можно предпринять?
– Идей много, но вот как их осуществить, никто не знает. И поэтому действительно грустно.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
