Викинг улыбнулся.
– Мои люди не обнаружили женщин, чтобы порезвиться с ними, но зато им досталась хорошая добыча. Одной той серебряной шкатулки с драгоценными камнями, которую я отыскал в большой спальне, вполне достаточно, чтобы вознаградить нас за все наши труды.
Ярость охватила Фиону. Викинги похитили самые чудесные вещи ее матери. Ей захотелось наброситься на варвара и выцарапать ему глаза, но тут же она отбросила эту мысль – викинг одним движением руки мог сломать ей шею, и она была бы совершенной дурой, если бы напала на него.
Взгляд викинга скользнул по ее лицу.
– Богатство крепости твоего отца принадлежит теперь моим людям, а ты сама принадлежишь моему брату. Я даровал тебе жизнь за ту помощь, которую ты оказала ему. Если ты умна, то постараешься понравиться ему, и тогда твоя жизнь станет на много проще.
Он пошарил за пазухой и вытащил оттуда цветастый сверток. Глаза Фионы расширились – она узнала голубое платье Дювессы.
Викинг протянул ей сверток.
– Оденься. Мой брат все еще слаб после ранения, и я не хочу, чтобы ему пришлось еще и драться из-за тебя. Собери свои волосы в узел и пореже поднимай глаза.
Когда девушка взяла платье, гигант задумчиво посмотрел на нее.
– Мой брат, в первый раз увидев тебя, решил, что ты волшебное создание и хочешь похитить его душу. Но я не верю в сверхъестественное и думаю, что ты всего лишь избалованная девчонка, привыкшая использовать свою красоту, чтобы добиваться нужных тебе целей. Будь осторожна, маленькая ирландка, не пытайся пробовать свои колдовские чары на моем брате – я ведь могу и забыть о том, что решил сохранить тебе жизнь.
Произнеся эту угрозу, викинг повернулся, собираясь покинуть палатку.
– Погоди, – остановила его Фиона. – Уж если он мой господин, то по крайней мере скажи мне имя твоего брата.
Выражение лица викинга не изменилось; в голосе его звучала гордость, когда он произнес:
– Его имя – Даг Торссон, а меня зовут Сигурд. Мы служим одному из норвежских ярлов.[6]
Произнеся эти слова, викинг, нагнувшись, вышел из палатки. Фиона судорожно прижала платье к груди. Какой ужасный человек! И все же, как это ни странно, ей показалось, что с ним можно иметь дело. Возможно, чувство это возникло от того, что он владел ее языком и говорил с ней вполне откровенно.
Но вот его брат… Фиона поежилась. Ее судьба была в руках человека, с которым она так опрометчиво вела себя всего лишь несколько минут назад. Что же теперь Даг Торссон сделает с ней?
Глава 7
Даг стоял у рулевого весла, направляя бег драккара, пока его брат разговаривал с женщиной. Раненая рука саднила, и это делало его думы еще мрачнее. Его боевые товарищи, чтобы убить свободное время, чистили оружие или разглядывали свою добычу. Блеск браслетов и брошей, мягкие переливы роскошных тканей, хищное сверкание клинков и лат напоминали о богатстве, добытом у ирландцев.
Сцена эта заставила викинга нахмуриться: все они возвращались домой с богатой добычей; он же не мог похвастаться ничем, кроме строптивой девчонки, которая отвергла его и плюнула ему в лицо. Его доброта дорого обошлась ему.
Даг скрипнул зубами от досады, когда увидел, что Бродир поднялся и направился на корму; в его грязной руке болтался какой-то золотой предмет. Хотя Бродир и приходился ярлу дальним родственником, он недолюбливал этого человека.
– Ну, как женщина? – Губы Бродира сложились в грустную усмешку. – Надеюсь, пташка пришлась тебе по вкусу?
Мышцы Дага напряглись. Неужели Бродир подозревает, что пленница сопротивлялась ему? Или он подошел просто посмеяться над ним? Посмотрев прямо в глаза наглецу, Даг холодно произнес:
– У меня бывали и получше. Просто дурно воспитанная девчонка.
Бродир усмехнулся.
– Разумеется, ты предпочитаешь женщин, которые повинуются воле мужчины, а эта ирландская стерва, похоже, не из таких.
Мерзкая улыбка еще шире расплылась на его лице.
– Что до меня, то я люблю, когда женщина сопротивляется. Она бьется подо мной, кричит, стонет, и это лишь прибавляет удовольствия. И все же, мой боевой брат, я признаю, что забылся, когда коснулся твоей собственности, поэтому хочу сделать тебе предложение.
Он поднял золотой предмет, который держал в руке, – это был тот самый украшенный золотыми накладками пояс, который Даг видел на женщине, когда она в первый раз появилась в его подземной тюрьме.
– Давай меняться. Пояс на женщину.
Внимательно рассматривая изящную вещицу, Даг думал о своем. Бродир готов заплатить, чтобы вырвать у него из рук ирландку; так почему бы ему не принять столь щедрое предложение?
Он взглянул в жестокое лицо Бродира. Голодный блеск глаз, грубая складка губ. Дагу стало противно. Ему была невыносима мысль увидеть эту женщину избитой и изнасилованной. Ее беззащитность побуждала его покровительствовать ей, защищать от жестокости жизни.
– Тебе мало? – Бродир прищурился. – Что ж, у меня еще много другой добычи. Назови свою цену.
Даг отрицательно покачал головой.
– Я не хочу продавать эту женщину, – ответил он. – По крайней мере, тебе.
Увидев, как потемнело от гнева лицо Бродира, он тут же пожалел о невзначай вырвавшихся словах, но изменить что-либо было уже не в его силах.
Толстые пальцы Бродира смяли пояс, круша металл и уничтожая прекрасную работу мастера. Через пару секунд великолепного произведения искусства уже не существовало – от него осталась только кучка бесформенного металла, годная лишь на то, чтобы переплавить его и продать на вес. Даг стиснул зубы, когда увидел, как Бродир обошелся с чудесной вещью. Этот человек не заслуживал ирландки. Если Даг и продаст женщину, то только тому, кто будет знать ее истинную цену.
В этот момент он увидел, как его брат легко пробирается по загроможденной палубе корабля. Даг с подозрением посмотрел на палатку. Что произошло между Сигурдом и женщиной? Встретившись взглядом с братом, он несколько успокоился: Сигурд был самым достойным из всех, кого он знал, и не стал бы обладать женщиной после того, как сам только что запретил всем остальным притрагиваться к ней.
Кивнув в знак приветствия, Сигурд обратился к Дагу.
– Твоя рука все еще не дает тебе покоя?
– Беда в том, что я разбередил рану, пока возился с женщиной.
Брови Сигурда недоуменно поднялись.
– Она сопротивлялась?
– Да, немного.
– Думаю, что это не повторится. Я сказал ей, что она должна служить тебе и у нее нет другого выхода, как только примириться со своей долей. Только твое покровительство может спасти ее от посягательств со стороны остальных.
Даг кивнул в ответ, хотя знал: суровые слова могли убедить мужчину, но не женщину, тем более такую, как эта ирландка. Даже будучи обнаженной и совершенно безоружной, она осмелилась плюнуть ему в лицо. Ну и характер!
