– Что ж, теперь, разделив с ней ложе, ты уже наверняка так не думаешь: она всего лишь рабыня, правда, очень миловидная. Если ты не хочешь убить ее, то должен хотя бы получше пристроить.
Даг нахмурился. Эта ирландка загнала его в ловушку.
– Может быть, тебе не дают покоя воспоминания о Кире? – спросил Сигурд.
Даг удивленно взглянул на брата.
– При чем здесь Кира?
– Ты странно ведешь себя с женщинами с тех пор, как она решила выйти замуж за Снорри.
– И в чем здесь странность?
– Ты не хочешь обзавестись женой и даже отказываешься брать к себе на ложе женщин больше чем на одну ночь.
– А зачем мне жениться? В отличие от тебя мне никогда не быть ярлом в Энгваккирстеде и вообще нигде. Наследник мне не нужен, а женой обзаводятся именно для этого.
Даг совершенно искренне не хотел быть ярлом. По его мнению, власть, которую несло с собой высокое положение, не стоила тех обязанностей, которые появлялись с ней. Когда его брат станет ярлом, он уже не будет волен каждое лето отправляться в новый поход: ему придется больше времени проводить дома, заключая союзы с соседями и разбирая тяжбы.
– Только не подумай, что я завидую твоей судьбе, брат, – добавил Даг. – Я всего лишь указываю на различия в твоей и моей судьбе. Для меня жена будет только обузой.
Сигурд кивнул.
– Мне еще повезло больше, чем другим, – у Мины все горит в руках, а требует она от меня не так уж и много. И все-таки я был бы рад, если бы мой младший брат тоже женился.
– Но мы так и не решили, что мне делать с этой ирландкой, – сказал Даг. – По правде говоря, я боюсь, что она станет моей постоянной головной болью, если я оставлю ее при себе. Когда зимой на пирах пиво льется рекой, а кровь бойцов кипит у них в жилах, любой может возжелать ее, и мне придется стать ее защитником.
– Тогда послушайся моего совета и брось ее за борт, – буркнул Сигурд и хлопнул брата по плечу. – Она всего только женщина.
Итак, они вернулись к тому месту, с которого начался разговор. Даг изо всех сил пытался придумать план, который позволил бы ему защитить женщину и одновременно удалить ее от себя. Он чувствовал, что будет не в силах продать пленницу, хотя она и оказалась не стоящей доверия стервой и так осложнила его жизнь.
Присев на скамью, Даг передал Сигурду рулевое весло. Рука его болела, все тело ломило. Хотя он лишь несколько минут назад освободился от давно одолевавшего его напряжения, его копье снова было готово к битве. Черт бы побрал эту зеленоглазую ведьму! Стоило ему на мгновение закрыть уставшие от мелькания волн за бортом глаза, как перед ним тут же возникало ее обнаженное тело: заманчивые выпуклости и впадины, кожа цвета сливок, иссиня-черные волосы…
Даг бросил взгляд на нос корабля и снова чертыхнулся. Женщина выбралась-таки из палатки. Теперь она была одета, и ее волосы скромно собраны в пучок на затылке, но это ничуть не уменьшало ее очарования. Невозможно было скрыть эти бледные, диковато глядящие зеленые глаза, темные брови, пурпурные губы; она по-прежнему напоминала сирену, завлекающую мужчин в безумно прекрасную пропасть.
Даг видел, как она затравленно озиралась, готовясь при первой возможности скрыться в относительной безопасности палатки.
– Эй, крошка! – прогремел над палубой голос Сигурда.
Даг весь напрягся. Что еще задумал брат?
Услышав окрик темноволосого викинга, Фиона застыла на месте. Она разыскала немного воды и вымыла лицо и руки, а платье Дювессы теперь вполне скрывало ее тело; но все же ей было бы лучше держаться подальше от присутствовавших на корабле мужчин.
– Подойди сюда, – повелительно произнес Сигурд. – Ты нужна моему брату.
Поняв, что у нее нет выбора, Фиона двинулась на корму, осторожно пробираясь мимо беспорядочно расставленных рундуков с добычей и лежащих между ними мужских тел. Она не отрывала взгляда от непрерывно ходящей под ногами палубы, пытаясь сохранять равновесие и одновременно боясь встретиться с направленными на нее похотливыми взглядами.
Наконец она добралась до кормы и остановилась перед Сигурдом. Тот вытянул руку, взял ее за плечо и круто развернул.
– Постарайся стать полезной моему брату, девчонка. Ухаживай за его рукой, да получше, – она должна стать такой же сильной, как и до ранения.
Фиона тут же принялась исполнять приказание: она разбинтовала повязку и осмотрела рану. Шов ничуть не пострадал, даже несмотря на то что викинг, похоже, не очень берег руку. Багровая опухоль вокруг рубленой раны от меча значительно спала, никаких признаков воспаления не было. Девушка испытала чувство невольного удовлетворения – без ее помощи этот человек наверняка бы умер; ее мастерство и уход не только спасли ему жизнь, но и сохранили руку, в которой он держал меч.
Она посмотрела на темноволосого викинга.
– Скажи своему брату, что его рана хорошо заживает, – громко произнесла она. – Через несколько дней я сниму шов.
Явно довольный ее словами, Сигурд кивнул головой, и Фиона снова забинтовала рапу. Отступив на полшага, она потупила взор, чувствуя на своем теле горячий взгляд Дага. Ей страшно хотелось снова скрыться в палатке, подальше от его будоражащего присутствия, но она не была уверена, позволят ли ей это.
Сигурд обменялся несколькими словами с братом. В его тоне послышались насмешливые нотки, и Фиона ничуть не удивилась, когда Даг лишь что-то пробурчал в ответ. Выждав еще немного, девушка повернулась, собираясь удалиться, и едва не вскрикнула, когда младший из братьев схватил ее за юбку. Взгляд его скользил по ней, подобно рукам, ласкающим тело. Это молчаливое раздевание лишало ее присутствия духа.
Викинг произнес несколько слов, обращаясь к брату, и гигант кивнул. Фиона недоуменно взглянула на него.
– Он спрашивает, почему ты спасла ему жизнь, почему помогла одному из врагов своего отца?
Фиона стояла неподвижно, обуреваемая настолько сильными чувствами, что сама не могла понять, как она поступит в следующую секунду: то ли упадет на колени, рыдая, то ли разразится диким смехом. Этот человек спрашивал, почему она помогла своему врагу, который собирался сжечь ее дом и разрушить ее жизнь. Она не могла ничего ответить на это – любой искренний ответ заставил бы ее сгореть от стыда.
Наконец она вскинула голову.
– Этого я тебе не скажу.
Явно озадаченный, Сигурд перевел ее слова брату. Даже не глядя на Дага, Фиона всем существом почувствовала, как в нем нарастает гнев. Она сделала шаг назад, но недостаточно быстро. Сильная рука викинга взметнулась в воздух и нанесла по ее щеке размашистый удар такой силы, что девушка чуть не рухнула на палубу; и тут же она почувствовала, как викинг другой рукой пытается удержать ее. Это длилось какое-то мгновение; затем он, словно обжегшись, отдернул руку.
