хором воскликнули братья.
– Нет.
– Совсем?
– Может быть, позже, – резко ответил Уильям, – но не сейчас. Послушайте сами. – И он прочел вслух:
«Дорогой дядя Уильям, бедный дорогой дядя Уильям. Неужели вы думаете, что я правда позволю вам тратить время и усилия на поиски школы для меня после всего, что вы уже сделали? Конечно, нет! Мы с тетей Ханной закопались в каталогах школ. Я изучила их так подробно, что знаю даже, где по воскресеньям подают индейку, а где два раза в неделю дают мороженое. Все давно решено. Я поеду в школу для девушек на Гудзоне, в очень милом месте. Фотографии мне понравились.
Да, и еще. Я поеду прямо отсюда. Две девушки из Хэмпден-Фоллс едут туда же, и я поеду с ними. Это очень удачно, вам не кажется? Мне кажется, они ни за что не пустили бы меня, Билли, одну, если бы передо мной не поехал специальный курьер, чтобы объявить, что Билли – девушка.
Тетя Ханна решила провести зиму здесь, в старом доме. Он ей очень понравился, а я не думаю, что мне стоит продавать его прямо сейчас. Конечно, она вернется в Бостон (после моего отъезда), чтобы забрать вещи и сделать кое-какие покупки. Она сообщит вам, когда приедет.
Я напишу позднее, но сейчас очень спешу. Я пишу это, только чтобы успокоить вас. Вам не придется искать для меня школу.
С любовью,
Билли».
Как и после первого письма Билли, повисла долгая пауза.
– Ради всего святого, – выдохнул Бертрам.
– Я полагаю, это вполне разумно, – объявил Сирил. – Но вынужден признаться, что предпочел бы сам выбрать для нее учителя музыки.
Уильям ничего не сказал – он перечитывал письмо.
В восемь вечера Бертрам постучал в дверь Сирила.
– Что случилось? – спросил Сирил, глядя на него.
Бертрам приподнял одну бровь.
– Не знаю уж, случилось или нет, но могу точно сказать, что Билли уехала навсегда.
– Навсегда? Что ты хочешь сказать? Что она не вернется?
– Именно.
– Чепуха! С чего ты взял?
– Во-первых, это видно из ее письма, а во‐вторых, Пит.
– Пит!
– Да. Он пришел ко мне пару минут назад и выглядел так, будто увидел призрака. Кажется, утром он убирал комнаты Билли и приводил их в порядок перед ее приездом, а вечером Уильям сказал ему, что она пока не приедет. Пит пришел прямиком ко мне и сказал, что не осмелился говорить это мистеру Уияльму, но должен собщить хоть кому-то. Ни единой вещицы мисс Билли не осталось ни в ее комнатах, ни во всем доме. Ни шпильки, ни носового платка.
– Хм, это… подозрительно, – пробормотал Сирил. – Как ты думаешь, что случилось?
– Не знаю, но что-то точно случилось. Конечно, мы можем ошибаться. В любом случае, Уиллу ничего говорить не будем. Он очень расстроится, особенно если решит, что мы чем-то обидели Билли.
– Обидели? Бред! Мы все для нее делали, все!
– Да, я знаю, и она пыталась все делать для нас, – загадочно ответил Бертрам, уходя прочь.
Глава XIX
Проводы Билли
В начале октября миссис Стетсон приехала в дом на Бекон-стрит, но задержалась ненадолго.
– Я хочу только забрать кое-какие вещи и сделать покупки, – объяснила она.
– Но, тетя Ханна, – спросил Уильям, – что все это значит? Почему вы остаетесь в Хэмпден-Фоллс?
– Мне там нравится, Уильям. Почему бы мне не остаться? Зачем мне жить здесь, когда Билли уехала?
– Но Билли вернется!
– Конечно вернется! – рассмеялась тетя Ханна. – Но точно не этой зимой. Уильям, в чем дело? Я полагала, что все прекрасно устроилось. Ты разве забыл? Именно этого мы и хотели. Отослать Билли на время. И более того, она сама все это придумала.
– Знаю, знаю, – нахмурился Уильям, – но я теперь не совсем уверен, что мы не ошиблись, решив, что ей нужно уехать.
– Ничего подобного! Мы были правы! – заявила тетя Ханна.
– Билли счастлива?
– Кажется, да.
– Что ж, отлично, – сказал Уильям, поднимаясь к себе. Но, идя по лестнице, он тяжело вздыхал. Послушав его, можно было бы решить, что для него не осталось ничего хорошего – кроме того, что Билли была счастлива.
Шли недели. Миссис Стетсон давно вернулась в Хэмпден-Фоллс. Бертрам сказал, что Страта начинает снова походить на себя. Теперь только Спунки, маленький серый кот, напоминал о прошедших днях. Хотя были еще письма Билли, если они могли служить напоминанием.
Билли писала нечасто. Она говорила, что «слишком занята, чтобы дышать».
Письма ее были адресованы Уильяму, но прочитывались всей семьей. Бертрам и Сирил откровенно потребовали читать их вслух, и даже Пит обычно выдумывал себе какую-нибудь работу в пределах слышимости. Трое братьев прекрасно понимали эту уловку, но никто не возражал.
С приближением Рождественских каникул Уильям написал, что надеется, что Билли и тетя Ханна проведут каникулы с ними. Билли ответила, что высоко ценит их доброту и благодарит всех, но вынуждена отклонить это приглашение, потому что уже пригласила нескольких девушек поехать вместе с ней в Хэмпден-Фоллс и отпраздновать там Рождество в деревенском стиле.
К Пасхальным каникулам Уильям стал настойчивее – как и Билли. Она уже приняла приглашение поехать к одной из девушек, и ей кажется, что менять планы будет невежливо.
Уильям не на шутку разозлился. Даже Сирил и Бертрам сказали, что это «уже слишком», что они с удовольствием повидали бы девушку.
Наступила весна и конец школьного года, и тут последовал самый тяжкий удар: Билли не собиралась в Бостон. Она написала, что они с тетей Ханной планируют «немного прогуляться по воде на Британские острова» и что их поездка уже организована. «Сами понимаете, – писала она, – мне нельзя терять ни минуты. Я только и успею, что заехать домой за тетей Ханной и упаковать чемоданы».
Когда письмо было прочитано, Бертрам многозначительно посмотрел на Сирила и прошептал ему на ухо:
– Видишь! Она зовет домом Хэмпден-Фоллс, а не Страту.
– Да, – нахмурился Сирил, – это подозрительно.
За два дня до предполагаемой даты отплытия Билли Уильям объявил за завтраком, что уезжает по делам и будет отсутствовать до конца недели.
– Надо же, – сказал Бертрам, – я уезжаю завтра, но вернусь уже через пару дней.
– Хм, – сказал Уильям, – может быть, я тоже вернусь пораньше.
После отъезда братьев Сирил поужинал в одиночестве, а потом сказал Питу, что решил сплавать в Нью-Йорк ночным паромом. У него там небольшое дело, а прогулка по воде доставит ему удовольствие, ведь ночь такая теплая и красивая.
В Нью-Йорке Сирил без труда нашел Билли, потому что знал, как называется ее пароход.
