– Так он живет - вон где. С чего бы ему за нами следить?
– А если это басох?
– Какой басох?
– Басох не убивает человека, - терпеливо объяснила Алиса. - Он просто проникает в него и живет внутри. Внешне человек нисколько не изменяется разве что глаза у него в темноте светятся красным, знаешь, как габаритные огни ваших машин - но с этой минуты всеми его действиями руководит темный зверь. Причем, сам человек об этом даже не подозревает...
– Кто, Васька?..
– Басох, - твердо повторила Алиса.
– Смотри-смотри! Он уже уходит!..
– Ну я не знаю, - протянула Алиса с сомнением. - Он ведь действительно толчется здесь чуть ли не каждый день.
Больше мы к этому вопросу не возвращались. Однако тем же вечером вспыхнул спор, который произвел на меня сильное впечатление. Я что-то делал на кухне и вдруг услышал громкие голоса из комнаты Геррика. Вероятно, дверь туда против обыкновения была не закрыта. Говорили они по-русски, хотя не раз до этого переходили при мне на гортанный язык, звенящий многочисленными согласными. Мне казалось, что такой язык должен быть у людей, живущих в высоких горах. Язык ледников, язык долгого горного эха. Впрочем, Алиса с Герриком пользовались им не слишком часто: у нас нет тайн от воинов, у нас есть только некоторые личные отношения. Вообще, мог бы уже давно говорить на языке Алломара. - А как? - спросил я. - Ну как? Открываешь рот и говоришь... - Тут мы, по-видимому, опять упирались в какую-то стенку. Так или иначе, я понимал сейчас каждое их слово. Геррик жестковато настаивал, чтобы Алиса немедленно покинула Землю. Говорил, что это безумие, здесь они все равно по-настоящему сражаться не смогут. Нечего подставлять под удар сразу двоих, в то время как некому защищать базу на Орисгедо. - Там Гийом, - не менее упрямо отвечала Алиса. - Гийом, Гийом!.. - недовольно восклицал Геррик. - Гийому уже давно пора было бы быть здесь! Его место тут, а не там, где вполне достаточно Герша!.. - Пусть лучше - там, я, знаешь, не очень верю Гийому... - Он - наш брат, и не забывай, что сейчас он - единственный наследник Алломара... - Вот поэтому я ему и не верю, твердила Алиса. Вспомни Капараббаю - откуда Тенто узнал, что мы готовимся там обосноваться? - Прошу тебя, замолчи!.. - Ни в чем нельзя быть уверенным, когда речь идет о Гийоме. - Чувствовалось, что они оба сильно раздражены разговором. Алиса сказала: Может быть, ты и прав, но у меня все равно нет сил на это. - Ну, теперь у тебя есть, где взять силы, - странным голосом сказал Геррик. - Так ты его для этого посвятил? - Воин должен быть готов умереть за свой Дом... - Тише, пожалуйста, он может услышать, сказала Алиса. Петли скрипнули, дверь, вероятно, плотно прикрылась, голоса сделались неразборчивыми и скоро совсем пропали.
Речь у них, по-видимому, шла обо мне. Я был тем воином, который принес обет Дому Герриков, и глава Дома решал - умереть мне как воину или позволить пока жить дальше.
Кажется, только тогда я впервые понял, насколько все это серьезно. Тень другого мира росла, и все опаснее наползала на нас своим мрачным холодом.
Прикосновение её я почувствовал уже на следующий день. Мы с Алисой прогуливались от Конюшенной вдоль Марсова поля, и когда свернули на отрезок Садовой, изгибом стремящийся к Невскому, Алиса чуть вздрогнула и, крепче взяв меня под руку, сказала, что за нами - басох.
Я как бы невзначай оглянулся.
Длинный трехвагонный трамвай как раз заползал на мостик между Марсовым полем и улицей, солнце пронизывало его от окон до окон, и видны были сгорбившиеся внутри редкие фигуры пассажиров.
Двое военных на переходе ждали, пока он освободит дорогу.
Мигнул огонь светофора.
– Не туда. Вон там - на бульваре...
Громадный лохматый пес возник между двумя тополями. Был он черен, будто только что вынырнув из кипящей смолы, и широкие медвежьи лапы его скребли землю. Угловатая, как у терьера, морда, вывесила синеватый язык.
Треугольные уши - торчком.
– Пошли-пошли, скорее!.. - Алиса даже царапнула меня ногтем по запястью. Повлекла вдоль изгиба Садовой, мимо чугунной ограды, - увидела выломанный в решетке прут и тропинку за ним. - Пролезай!.. Бож-же мой, какой ты неповоротливый!..
Сильный толчок в спину чуть не заставил меня упасть на руки.
– Поосторожнее!..
Здание за оградой, наверное, принадлежало какой-то казенной конторе: окна его с тыловой стороны были прикрыты решетками, а на пустыре, испятнанном вялыми листьями, догнивала огромная, в человеческий рост, катушка с кабелем. Тут же - обрезок его, вспушенный коричневой ржавчиной.
– Здесь, - сказала Алиса, охватив пустырь быстрым взглядом. - Спина будет защищена, это хорошо...
Я ничего не успел толком сказать.
Она крутанулась, как в тот момент, когда я её впервые увидел, протанцевала три шага, словно пробуя почву, мелко подпрыгнула несколько раз, немного присела, выбросила, как на пружинах, руки по сторонам, и из обоих её кулаков высунулись голубоватые острия кинжалов.
Короткие плоские лезвия чуть дымились.
– Может быть, милицию? - предложил я, чувствуя себя лишним.
– Отстань!
– А что?
– Не болтай ерунды!..
Она повела плечами, видимо, разрабатывая суставы.
Кусты на противоположной стороне пустыря раздвинулись, и из них не столько выступило, сколько вытекло черное тело басоха.
Слышно было его дыхание, забитое мокрыми хрипами.
– Отойди назад, ты мне мешаешь... - яростно прошипела Алиса.
Я попятился, и в этот момент басох прыгнул.
Я, наверное, до конца жизни буду помнить эту картину: быстро плывущее в воздухе осени вытянутое собачье туловище, мохнатые широкие лапы, прямоугольная голова между ними, голая розовая, как у настоящей собаки, полоска кожи на брюхе. Басох был страшен и неумолим в своем натиске.
Не знаю, что произошло со мной в эту минуту, я прекрасно осознавал, что я без оружия и что не умею сражаться, мне ни в коем случае нельзя было вмешиваться в происходящее, но когда я узрел воочию черную глыбу басоха, надвигающуюся на Алису, слабую вдруг такую, беспомощную, как мне показалось, перед загробной угольной тенью, во мне словно что-то проснулось нечто отчаянное - толкнуло сердце, кипящей кровью зашумело в висках - и я, замахав руками, ринулся, чтобы принять удар на себя.
Разумеется, я не успел. И, видимо, успеть не мог. Потому что я двигался не в том времени, в котором разворачивались события. Я едва-едва сумел сделать вперед два шага, как присевшая ещё больше гибкая фигура Алисы взвилась в воздух, будто и в самом деле выстреленная пружиной, и одновременно в долю секунду провернулась вокруг оси - сначала левая её рука коснулась басоха, потом так же - правая... Все произошло необыкновенно быстро. Момент равновесия при вращении, наверное, был потерян - Алису отбросило, точно зацепив мчащимся паровозом, и она покатилась по прелым листьям, переворачиваясь с груди на спину.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
