– Басох шел по запаху, это необходимо учитывать, - сказала она.
Доводы её казались разумными.
Геррик же полагал, напротив, что ничего страшного, в общем, не произошло. В любой другой точке Земли нас ждет то же самое. Басохи выйдут на след самое большее через две-три недели. Мы же не можем забиться в какую-нибудь дыру и сидеть там безвылазно? Зато если мы переедем отсюда, будут окончательно и бесповоротно обрублены все связи. Гийом не сумеет добраться до нас, силы опять будут разобщены. Следует подождать ещё немного.
– Сколько, по-твоему? - сразу же спросила Алиса.
– Хотя бы несколько дней. Еще несколько дней, наверное, ничего не решат. А пока - всем троим ограничить передвижения по городу. Чтобы не оставлять следов, по которым могут прийти басохи...
Я заметил, что при упоминании Гийома Алиса мимолетно поморщилась. Но ничего не сказала, сдерживаемая, вероятно, моим присутствием.
К согласию они так и не пришли.
Однако ясно было, что пока все остается по-прежнему. Окончательное решение в этих вопросах, как я уловил, было за Герриком.
– Ждем десять дней, - заключил он.
А Алиса пожала плечами и с очаровательной гримасой произнесла:
– Как хочешь...
Завтрак поэтому завершился в несколько отчужденном молчании. Я не вмешивался, чувствуя, что права на какое-то определенное мнение у меня ещё нет. Алиса немного дулась и всем поведением демонстрировала, какие мы идиоты. Пожалеете потом, что её не послушались, но будет поздно. В свою очередь, Геррик старательно делал вид, что ничего этого не замечает. Но в конце концов утомился и быстро допил свой кофе. А потом, с полчаса бесцельно побродив по квартире, заглянул ко мне в комнату и сказал, что нам пора бы заняться делом.
Под делом он, как выяснилось, подразумевал обучение меня боевому искусству. Ты теперь - воин, тебе необходимы хотя бы первичные навыки. Воин должен уметь отстоять при нападении себя и других.
– А получится? - спросил я, с опаской поглядывая на освобожденный от ножен матовый тяжелый клинок. Сразу чувствовалось, что он мне просто противопоказан. - Я никогда раньше не пробовал. Может быть, лучше не надо?..
Не отвечая, Геррик, как пушинку, поднял Эрринор на уровень глаз, двинул кистью так, что острие вычертило беззвучный круг в воздухе, посмотрел на меня искоса, словно призывая к вниманию, и вдруг, будто танцуя, сделал стремительный неуловимый выпад. Раздался свист нажатого воздуха, меч как бы отслаивая от себя тут же гаснущие отражения, быстрей, чем мог уследить глаз, описал замысловатую фигуру в пространстве - нечто вроде незамкнутой вытянутой восьмерки - по изгибу её явным чудом прошел между торшером и телевизором, сверкнул в опасной близости от моего носа (я даже не успел отшатнуться) и уже на излете коснулся пергаментного сухого букета из трех разных трав, с незапамятных времен стоящего у меня на полочке неподалеку от зеркала.
Букет даже не шелохнулся, но спустя долю мгновения одна из пышных метелочек надломила соломинку стебля, нерешительно, будто задумавшись, отъединилась и упала на пол, разбросав вокруг мелкие семечки.
А Геррик снова поднял рукоять Эрринора на уровень глаз.
– Вот так, - без всякой рисовки, просто сказал он.
С этой минуты начались мои смешные мучения. Теперь два раза в день, утром и вечером, Геррик, не говоря ни слова, снимал со стены меч, покоящийся на двух шурупах, снимал с него ножны, кстати говоря, оказавшиеся действительно деревянными, и, подышав на клинок, пошептав над его разводами что-то неслышимое, протягивал его мне - вперед витой рукоятью.
Шептал он над дымным лезвием вовсе не просто так, и не случайно в тот первый вечер эфес показался мне вынутым из огнедышащего горнила. Никто чужой действительно не мог взять Эрринор в руки, рукоять сразу же раскалялась и способна была прожечь ладонь до кости. Успокоить её можно было лишь особого рода магическим заклинанием.
Обнаружилось вообще, что в том мире, откуда пришли Алиса и Геррик, дело с мечами лордов обстоит весьма любопытно. Их, оказывается, не изготавливали из особых сплавов, как у нас, на Земле, не выковывали, не полировали и даже никогда не затачивали. Меч в том мире выращивался для каждого человека индивидуально. В глубоких Темных пещерах, лежащих под хребтами Гискара, у печального озера Аггерон, чьих нежных вод никогда не касался свет солнца, воспитанные в горных монастырях загадочные мудрецы, тайины, закладывают в день рождения мальчика светящуюся "нить жизни". Ежедневно они произносят над ней Древнее заклинание воинов, передаваемое из поколение в поколение, и ежедневно окропляют её священной водой из озера такой чистоты, что пить её обыкновенному человеку нельзя. И ежедневно "нить жизни" подрастает вместе со своим хозяином... (А что такое "нить жизни"? поинтересовался я. - Не знаю, спокойно ответил Геррик. - Как так, не знаешь? - А вот не знаю и все. Зачем мне это знать? - ответил Геррик)... В возрасте "первого разума", в три года, ребенок впервые касался теплого, ещё живого металла. В возрасте "второго разума", в десять лет, меч приобретал режущие боевые грани. И, наконец, в возрасте "третьего разума", когда дымный металл окунался в жаркую кровь врага, он получал имя и с тех пор никогда не расставался с хозяином. А если хозяин его погибал, то утративший "нить жизни" меч погибал вместе с ним.
Вот каково было происхождение Эрринора. Не удивительно, что первый раз взяв его в руки, я почувствовал, что сжимаю в своих ладонях почти неподъемную тяжесть - переменчивую, словно ртуть, неуправляемую в текучих стремлениях - а когда попытался, подобно Геррику, чуть-чуть крутануть его кистью над головой, меня повело в сторону, запрокинуло назад, потащило, и я, заплясав, как клоун, чуть было не вылетел вместе с Эрринором в стеклянную дверь балкона.
Геррик, стоявший настороже, едва успел перехватить меня уже у самой ступеньки.
– Фу-у... черт!.. - сказал я, опасливо упирая острие в щель паркета. Это чтобы оно, не дай бог, не соскользнуло. - Ничего-ничего, я - сейчас...
Дальше, впрочем, получалось не лучше. Несмотря на солидные, прямо-таки танцевальные габариты моей квартиры, на высокие потолки и на почти полное отсутствие мебели, это обжитое пространство было, разумеется, совершенно не приспособлено для рукопашной схватки. Места для разных прыжков и отскоков здесь явно недоставало, и когда я, повинуясь отрывистым командам Геррика, разворачивался, например, направо, с одновременным взмахом меча снизу вверх - "полет стрижа" назывался такой удар - та же ртутная тяжесть неизменно утаскивала меня далеко в сторону, лезвие к моему ужасу устремлялось по направлению к Геррику или натыкалось на стену и оставляло на ней рваную полосу с лохмотьями штукатурки. Эрринор при этом по-человечески возмущенно звенел. Будто негодовал, что попал в неумелые руки.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
