нижней челюсти клыками, огромными ушами, большим носом с бородавкой. Голая по пояс и с отвисшими грудями. Лионза с восхищением посмотрела на свою руку, которая стала такой непривычной. Потом достала из сундука небольшой хлыст. Гном тоже был в полном восторге. Чтобы придать себе новый облик, с помощью покрывала Майи, нужно было обладать хорошим воображением и четко представлять себе того, кого хочешь изобразить.
— Где вжял такое шшудо? — спросила Лионза-гоблинша, с шепелявым акцентом. Немудрено, торчащие клыки не предполагали иного произношения.
— Один купец из Кра-Акена мне порядком задолжал… — ответил, щурясь от удовольствия, Малак.
Лионза запрыгнула на стол перед Малаком. Ступней с черными кривыми ногтями она коснулась его лица, погладила по лысеющей голове. Гном лизнул её ногу, словно щенок. Лионза едва удержалась от смеха, она не очень любила щекотку. Она заставила его опуститься на пол, на колени. Сама же уселась на столе, продолжая водить ступней по лицу.
— Ты обешшал расскажать, — вкрадчиво сказала она. Хотя, сама с трудом сдерживала смех от своего нового скрипучего голоса, старушечьего акцента и щекотных прикосновений языка и бороды гнома.
— Около года назад… — сказал Малак, после того как выпустил из рта её большой палец, — к кузену Дагону приходила одна дама…
— Штто жа дама?
— … не знаю, она была… инкогнито.
Лионза слегка хлестнула Малака по голове.
— Но што говорит кужен Дагон?
— … он ничего не говорит… он немой как рыбка… с самого рождения… потому к нему часто обращаются… с разными деликатными просьбами…
— А как ше ты ужнал?
— Подмастерья у него… не столь молчаливы…
— Плохие мальшшики — Лионза ударила гнома хлыстом по щеке, оставив на ней красную полосу.
— … Дама заказала большую партию таких слезинок… оставила хороший задаток…
— И шшто потом?
— А потом приехала и забрала.
— И это вшше?
Лионза с силой ударила Малака, так что он опрокинулся на спину. Она соскочила со стола, уселась своим новым задом, который стал гораздо объемнее, на лицо гному.
— Как-то маловато ты знаешш…
— Я как-то был в квартале для ноблей… нёс один заказ… Уже темнело… и я проходил мимо особняка… купца Гуго Путешественника. Он погиб несколько лет назад. Там живет его вдова… Её толком никто не видит… Она редко когда выходит наружу… И я видел как к заднему ходу подъехали всадники. Один спешился… постучал… открылось окошко… он показал камушек на веревочке… и дверь открылась…
— И шшшто?
— У меня глаз наметанный, ты знаешь… Тот камушек на веревке был слезинкой…
— Хорошший мальшшик, — одобрительно сказала Лионза, охватив лицо гнома ягодицами. Он весь дрожал от удовольствия.
— Я хочу золотой дождик… — сказал Малак. Лионза поморщилась. Она любила секс в его многообразии, но такого не понимала.
— Хорошшо… Но это я все имеет сфою плату…
— Что ты хочешь?
— Я одолшу твоё шудешное покрыфало!
***
— Плачь, девочка, плачь… — повторяла одна из фигур в маске. Все прочие тоже безудержно рыдали. Большой зал для приема гостей, пиров и танцев в особняке Гуго Путешественника был освещен факелами и горящими свечами, но огонь горел неярко, приглушенно. Здесь царила полутьма. Вокруг новой девушки стояли мужчины и женщины, в масках и без одежды. Но у каждого на шее висела хрустальная слезинка. Иногда они поблескивали в свете огня. Такая же была на новой эльфийке, Ие. Она тоже плакала, слезы намочили её камизу, так что сквозь неё стала проглядывать её небольшая округлая грудь с затвердевшими от холода сосками.
Фигура в черной маске, принадлежащая подтянутой поджарой женщине с длинными ногами и высокой грудью, подошла к эльфийке. Ия увидела татуировку на плече, череп, в глазницах два кинжала. Знак кедраварских амазонок, элитных наемниц из Пограничных Марок. В руке у амазонки был изогнутый кинжал. Она коснулась им нежной шеи девушки, заскользила вверх к щеке, следуя за мокрым следом от слёз.
— Откуда ты? — неслышно спросила фигура.
— Из Флорианы… — пролепетала Ия, замерев от страха.
— Больше нет! — сказала фигура полного волосатого мужчины с небольшим пенисом, которого едва было видно из-за складок на животе. Мужчина подошел и рванул камизу Ии на спине. Ткань разошлась с треском. Разорванная рубашка упала к стопам эльфийки. Она поджимала свои пальчики от холода и страха.
— Я бывала в Флориане… даже служила одному из альдов… — продолжила наемница, скользя лезвием по виску девушки, — и не припомню ни одной альделии по имени Ия…
— Я не альделия… — ответила Ия побелевшими губами, — я дочь простолюдинки и Светлого Альда Илана…
Наемница посмотрела в фиалковые глаза девушки, казалось, амазонка заглядывала в самую душу. Кинжал острием уперся в горло, там где у мужчин обычно кадык. Лезвие немного надрезало нежную кожу, выступила небольшая капелька крови.
— Да… Илан всегда заботится… даже о внебрачных детях… — сказала наконец амазонка, — впрочем, не важно. Ты просто Плачущая. У тебя больше нет отца и матери.
Она убрала кинжал.
— Плачь! — сказала фигура пожилой женщины с пышной грудью. Ия опустилась на колени и отдалась рыданиям. После пережитого страха это
