закончилось.
Телефон заверещал вечером, на исходе третьей недели ее пребывания у меня в гостях. Я снял трубку и в ответ на свое «Алле!» услышал усталый рык Вована:
— Привет, братан! Как у вас там, все путем?
— Для сельской местности потянет! А у тебя?
Татьяну, услышавшую русскую речь, словно сдуло со стула. Она мгновенно оказалась рядом и мертвой хваткой вцепилась в мою руку с телефоном.
— Да как тебе сказать? Хреново! Тут такое творится, что по телефону не объяснишь. Хорошо, хоть какой-то просвет появился! — в голосе Вована сквозило отчаяние наполовину с дикой усталостью. Судя по голосу, он не спал дней пять — семь.
— А как там наша девочка? — голос его заметно потеплел.
— У меня все хорошо! — почти закричала в трубку Татьяна. — Не беспокойтесь! А как там папа? Я вся извелась за эти дни! Я хочу с ним поговорить!
— У него все в порядке. Только он не в городе. Как сможет, позвонит, девочка моя! Ты там пока не все деньги-то засадила? Кушать есть на что?
— Да не волнуйся ты так, я почти ничего и не потратила! Учусь да на серфинге катаюсь! Даже по магазинам не хожу, — запинаясь от радости щебетала она. — Жорик меня от себя никуда не отпускает, да, собственно, мне и неохота куда-либо ходить.
— Дай-ка ему трубку, девочка моя! И пойди там, погуляй немного, ладно? А то у меня со временем туго! — добавил Вован, и Татьяна послушно отдала мне трубку и, еле сдерживая подступающие слезы, вышла из комнаты.
— Але, мужик! — в своей обычной манере обратился он ко мне. — Слушай сюда! У нас здесь полная засада. Один долбанный урод заказал Толяна. Вызвал какого-то гастролера, забашлял ему бабла, и в результате Толян в больнице!
— Что-нибудь серьезное? — спросил я, не понаслышке знакомый с работой снайперов.
— Да нет, не очень! Дырка в плече и в животе. Ничего серьезного не задето! Слава богу, это был не ты!
— Это точно! — согласился я, зная, что тогда у Толяна не было бы ни одного шанса. — А как вообще?
— Не очень серьезно, но наезд продолжается. Мы уже потеряли семерых бойцов! Помнишь Мишаню? Отдал концы. Но и мы тут не лаптем щи хлебаем: замочили почти всю кодлу этой падлы, но сам, скотина, свинтил куда-то! Но ничего, далеко не убежит! Врубился?
— Ага! — на всякий случай ответил я, хотя понял меньше половины из сказанного. Главное, что смысл был ясен.
— Но это не самое хреновое! — добавил Вован. — У этого чудика завязки где-то наверху. И на нас катят бочку органы. Ищут всех! А особенно Танюшку: она, может быть, единственный аргумент, который мы не сможем проигнорировать. Так что береги ее, как можешь. То, что она в Штатах, им известно. Какая сука стуканула, я, правда, без понятия, но я ведь узнаю! А там ему не долго небо коптить!
— Не волнуйся, я за ней присмотрю! — попробовал я его успокоить…
— Подожди, не перебивай! — рявкнул он раздраженно. — Избавься от этого номера сразу после разговора. Ее особо нигде не свети. Если ее тачку еще не вернули в прокатную контору, то сделайте это побыстрее. Дальше… — он на миг задумался, и добавил: — Ее кредитками не пользуйтесь! Как у вас с деньгами?
— Лет на пять безбедной жизни хватит!
— Нормально! Я бы прислал тебе пару своих бойцов, но, увы, все при деле. Да и вычислить по ним вас будет проще. Как тут все разрулим, я к вам приеду. Будь поосторожнее!
— Постараюсь! — ответил я, и Вован отключился.
* * *
Разобравшись с Линкольном Татьяны, мы вернулись домой, и Татьяна потребовала объяснений:
— Я уже не маленькая, и кое-что понимаю! — начала она свою гневную тираду. — Ладно дядя Вован! — я для него всегда буду маленьким ребенком! Но ты то чего молчишь? Думаешь, я не понимаю, что что-то не так? Ну скажи мне хоть что-нибудь, пожалуйста! — девушка упала передо мной на колени и разрыдалась.
— Да ничего особенного! Просто еще не все проблемы решены. И есть возможность, что у врагов твоего отца есть люди в США. Вот поэтому я и забрал у тебя кредитки. Но адреса твоего они, естественно, не знают. Поэтому паниковать еще рано! Встань с пола, я тебе не фараон какой-нибудь!
— А папа? Что с ним? — с надеждой во взгляде спросила она меня!
— Как это что с ним? — удивился я. — Вован ведь сказал, что все в порядке!
— Как бы я хотела в это поверить! — тяжело вздохнула она и отправилась в ванну…
Глава 9
Утро пятницы началось, как обычно, с плотного завтрака и поездки в университет. Татьяна весело посматривала по сторонам и подпевала магнитоле, а я то и дело поглядывал в зеркало заднего вида, привычно пытаясь обнаружить слежку. На мой взгляд, все было спокойно. Припарковавшись на университетской стоянке, мы выбрались из машины и, неторопливо прогуливаясь, направились к нужному корпусу. Татьяна что-то щебетала, дергая меня за рукав, а я почему-то поеживался от легкого озноба: мое предчувствие, мирно спящее уже много лет после одной из позапрошлогодних работенок, когда мне немного подпортили шкуру, о чем-то меня предупреждало. Я неосознанно весь подобрался и подготовился к худшему. К моему сожалению, оно не заставило себя долго ждать: стоило нам подойти к кабинету куратора Татьяны, как вокруг нас, словно из ничего, возникли четверо шкафообразных детин, с картинно оттопыривающимися пиджаками.
— Это она! — визгливо пискнуло что-то за спиной одного из них, и на пол после короткого шлепка упал какой-то случайный прохожий.
— Отлично! — восхитился первый из них, которого из-за сломанного когда-то носа я про себя для удобства окрестил Туканом. — Эй, парниша, вали отсюда, к тебе у нас претензий нет! Пока нет! — добавил Тукан угрожающе и гулко захохотал своей шутке.
— А ты, крошка, — он направил на Татьяну толстую кривую сардельку, поросшую рыжим волосом, и называющуюся, как ни странно, как и у нормальных людей, пальцем, — двигай ножками! Ко мне! И побыстрее! А то я сделаю тебе больно!
— А не пошел бы ты, горилла, в задницу, скажем, гиппопотаму? — огрызнулась Татьяна, и добавила: — там тебе будет довольно уютно! Если, конечно, влезешь!
— Эй, подруга, а ты, по-моему, хамишь! — Тукан сделал шаг вперед и протянул свою клешню к ее плечу.
Увы, плеча там почему-то не оказалось — я дернул руку девушки на себя и отправил ее за ближайший угол. Как я и ожидал, горилла и его товарищи не оценили мое самопожертвование: они как-то однообразно зарычали и бросились на меня. Я быстренько сделал
