Все ясно. Она стала объектом самого беззастенчивого шантажа. Кроме школы, у нее нет дома, но дело было не только в ее чувствах и эмоциональных привязанностях. Несколько лет назад, преодолев протесты герцогини, она приняла в школу нескольких способных, одаренных стипендиаток. Что станется с девочками, когда их отошлют в обычные школы, где почти ничему не учат?
Эмма вспомнила, каким дрожащим, робким голоском спросила тогда Хью:
— А если я выйду за вас, что станется со школой?
— Но, дорогая, вряд ли я смогу расстаться с местом, столь дорогим сердцу моей матушки. Не так ли?
Именно после этого заявления Эмма твердо уверилась, что с головой у герцога не все в порядке.
Она провела две бессонные ночи, прежде чем план окончательно выкристаллизовался у нее в голове. На следующий день Эмма добилась у герцога аудиенции.
— Простите, что была такой несговорчивой, ваша светлость. Не сочтите меня невеждой. Всему виной шок от вашего внезапного заявления. Разумеется, я была бы на седьмом небе, став герцогиней Беддингтон! Это такое счастье… если, конечно, вы не передумали и все еще готовы пойти на такой мезальянс, — с надеждой пробормотала она.
— Передумал? Разумеется, нет!
С трудом скрывая досаду, Эмма долго мямлила что-то насчет того, что согласна объявить о помолвке, как только выполнит условия уже заключенного договора и сдаст в журнал статью, для чего необходимо поехать в Штаты и закончить заказанную «Нью хисториен» работу.
При этом ей почти не пришлось лгать. Эмма не упомянула только, что для завершения статьи ей требуется не больше нескольких дней, а все остальное время она использует для куда более важного дела.
Она должна потерять свое доброе имя.
Замысел ее трудно было назвать безупречным, но ничего лучшего не пришло в голову. Ей необходимо разъярить Беддингтона настолько, чтобы тот отказался от своего предложения, но при этом не заподозрил, что его водят за нос, иначе эта мстительная тварь уничтожит школу.
К сожалению, она так и не сумела придумать, каким образом остаться в «Святой Гертруде». Женщине с запятнанной репутацией нечего делать в школе. Ничего, она найдет другую работу. Преподаватели столько лет заботились о ней, одинокой и беззащитной девчонке, — теперь настала ее очередь платить старые долги.
Глава 5
Едва войдя в вестибюль, где уже ждал Кенни, Эмма удивленно моргнула. Куда девался незнакомец с жестким взглядом прищуренных глаз? Перед ней возник дружелюбный беззаботный бездельник, готовый обнять и приветствовать весь мир. Но на этот раз ее не одурачишь!
Правда, на какое-то мгновение Эмма совсем забыла, какая он сволочь, и просто наслаждалась чудесным зрелищем. Ну просто бальзам для глаз! Он оставил стетсон дома, и жесткие волосы в солнечном свете отливали синевой. Выцветшая футболка с логотипом университета штата Техас натянулась на плечах. Песочного цвета шорты облегают бедра. Рабочие коричневые ботинки с белоснежной полоской носков над ними хорошо начищены.
Эмма ошарашенно уставилась на него. Рассудок вернулся к ней, когда уголок рта Кенни дернулся в знакомой ухмылке.
— Доброе утро, леди Эмма. Рад видеть, что вы захватили зонтик. В этом году, правда, дождей еще не было, но вдруг начнутся.
Эмма растерянно опустила глаза на россыпи цветов на зонтике, словно недоумевая, как все это очутилось в ее руках; потом, расплывшись в жизнерадостной улыбке, подчеркнутым жестом ткнула наконечником в дверь:
— Что же, пора в путь.
И злорадно заметила, как заходили желваки на его скулах.
— Сначала завтрак, — Заупрямился он, — потом дела.
— Я уже поела.
Он лениво оглядел ее с головы до пят и, очевидно решив показать Эмме ее место, нарочито протянул:
— Что же вы, леди Эмма! Забыли, кто вам платит?
Ей следовало ожидать этого оскорбления.
— Возьму-ка я, пожалуй, блинчиков с ежевичным вареньем, — решил он. Цепкие пальцы обвились вокруг запястья Эммы. — А как насчет вас?
Эмма уже собиралась упомянуть о довольно познавательной беседе с Франческой, состоявшейся около часа назад, и словно невзначай обронить, что она в любой момент может перезвонить дорогой подруге, но отчего-то заколебалась. Пожалуй, слишком рано бить из артиллерии главного калибра, стоит приберечь это напоследок. Да и, впрочем, не важно, один раз она позавтракает или дважды.
Устраиваясь в кабинке кафе, она против воли думала о том, чем занималась с этим мужчиной вчера вечером. Неужели резкая смена климата так подействовала на ее здравый смысл? Чего она надеялась добиться, бросившись на шею Кенни Тревелеру через несколько часов после того, как появилась в этой стране? Если уж рвалась переспать с кем-то, следовало сначала убедиться, что сторожевые псы Хью обо всем пронюхают. Подобные необдуманные действия совсем не в ее стиле, и от осознания этого Эмме стало не по себе.
— Мне только чай, — попросила она официантку. Кенни просиял и одобрительно кивнул:
— Прекрасный выбор. Добавьте сюда блинчики с ежевичным вареньем, жареный бекон, и то же самое для меня, только вместо чая кофе.
Он намеренно провоцировал ее на стычку, но Эмма невозмутимо улыбнулась:
— Поменяйте блинчики на тост, пожалуйста, и бекон на клубнику.
Замотанная официантка налила ему кофе и умчалась, прежде чем Кенни успел разнообразить заказ еще несколькими блюдами.
Но у Эммы было полно работы, и дальше терпеть его выходки она не намерена! Выдержав ровно минуту, в продолжение которой она любовалась букетом цветов на стойке, девушка перешла к делу:
— Вы нашли тату-салон?
— Никаких татуировок. В жизни не слышал ничего глупее!
— Я сделаю наколку. Сегодня же. Это не подлежит обсуждению.
Эмма понимала: одной татуировки будет недостаточно, чтобы Хью изменил мнение о ней, но ее выходка по крайней мере заставит его усомниться в правильности выбора.
Она оглядела кафе, гадая, кто из мужчин, прятавшихся за газетами, нанят следить за ней. Ни одного подозрительного лица… но Эмма была уверена, что Хью не позволит ей целых две недели болтаться по Техасу без присмотра. И тот факт, что он без труда обнаружил ее сегодня, только подтверждал ее предположения.
— Как вы предстанете перед своими маленькими доверчивыми ученицами в таком виде? — увещевал ее Кенни.
Она никогда больше не предстанет перед милыми девочками, но к чему Кенни знать об этом?
— Они будут еще лучше относиться ко мне.
— Если вы именно этого добиваетесь, почему бы не повесить кольцо в нос? Или выкрасить волосы фиолетовым?
Она подумывала насчет кольца, но боялась, что ей занесут инфекцию, а слишком яркая окраска волос выдаст Холройду ее намерения как слишком очевидные. Единственное, на что она осмеливалась, — крошечная татуировка. Хью должен поверить, что ошибся в ней. Стоит ему заподозрить, что его водят за нос, и «Святая Гертруда» будет снесена.
