- Мы сейчас подойдем.
- Мне жаль твоего дедушку, Тимми. Он был хорошим человеком.
Машинка "Hot Wheels" Дaга издавала скребущие звуки на заднем плане. Барри прочистил горло и ослабил галстук.
Тимми понял, что Кэти смотрит на него, а он ничего не ответил.
- Спасибо, - oн искал, что бы еще сказать ей, пока она не ушла, желая поддержать разговор еще хоть немного. - Мне жаль слышать о твоей сестре. Надеюсь, с ней все в порядке.
- Да, я тоже. Я скучаю по ней.
- Ребята, вы знаете, куда она уехала?
Голос Кэти стал тише:
- Нет. Мама и папа очень волнуются. Она поссорилась с папой перед тем, как уйти из дома. Он не хотел, чтобы она встречалась с Пэтом. Но она все равно пошла. Полиция города и штата сказала, что они сообщат нам, когда что-то узнают, но это все.
- Ну, мне очень жаль, - снова сказал Тимми и серьезно.
- Мне тоже.
Она снова улыбнулась, но на этот раз не так грустно. Их глаза задержались на мгновение. Затем Кэти покраснела и отвернулась.
Они услышали, как ее туфли топали по лестнице по две за раз.
Лицо и уши Тимми побагровели.
- Она тебе нравится, - поддразнил Барри, игриво толкнув его.
Ухмыляясь, Тимми оттолкнул его:
- Да пошел ты. Не нравится.
- Почему нет? Она симпатичная, чувак.
У Тимми свело живот. Неужели Барри тоже понравилась Кэти? Он поздоровался с ней первым, пока Тимми все еще пытался заговорить. А если так, то нравился ли Кэти Барри больше, чем он ей?
- Хотя она не такая милая, как ее сестра, - быстро добавил Барри, словно почувствовав мысли друга.
Даг встал и сунул игрушечную машинку в карман брюк.
- Думаю, нам лучше пойти наверх.
- Да, - вздохнул Тимми. - Думаю, нам лучше.
Затем он снова подумал о своем дедушке и заплакал.
До него начало доходить, что он никогда больше не увидит его, не поговорит с ним и не услышит его голос. Тимми вспомнил, когда он видел его в последний раз, в субботу утром, когда они вместе смотрели мультфильмы. Он обнял его на прощание, а потом пошел играть с Дагом. Ему не терпелось выйти на улицу и насладиться летними каникулами. Если бы только он знал тогда то, что знает сейчас. Он бы остался.
Лето было бесконечным. А жизнь - нет.
Он все еще плакал, когда занял место между своими родителями на передней скамье, и когда преподобный Мур начал службу.
- Друзья, склоните, пожалуйста, головы в молитве.
Голос проповедника был мягким, и рыдания отражались в нем эхом.
Слезы продолжали падать, и Тимми задавался вопросом, остановятся ли они когда-нибудь.
Однако они прекратились после службы, когда гроб несли к катафалку.
Внезапное отсутствие слез удивило его, и на мгновение Тимми почувствовал себя виноватым. Эмоции вытекали из его тела по мере того, как высыхали слезы. Тимми почувствовал пустоту. Пустоту. Он смотрел, как грузчики - среди них был и его отец, по лицу которого текли слезы - загружают гроб его деда в заднюю часть катафалка, и испытывал лишь оцепенелое чувство законченности.
Дождь тоже прекратился. Сквозь рассеивающуюся облачность пробивались лучи солнечного света. В лужах играли белые и желтые бабочки. Вялые дождевые черви, вытолкнутые дождем наверх, ползали и извивались на асфальте.
Скорбящие медленно шли за катафалком, следуя за ним по средней дороге кладбища. Они тихо переговаривались между собой, обсуждая сплетни, не имеющие никакого отношения к покойному: президент Рейган, Уильям Кейси и Эд Миз, безбожные коммунисты, благочестивый Пэт Робертсон, кто собирается посмотреть на группу Чарли Дэниелса на Йоркской ярмарке в этом году, что произошло в эпизоде сериала "Хилл-стрит блюз" на прошлой неделе, как Чарли Питтс смог позволить себе новую большую спутниковую телевизионную антенну, когда он еще был на инвалидности, и двенадцатиточечный подранок, которого Эллиотт Рэмси завалил в несезон в саду мистера Брауна, и попадут ли "Ориолс" в Мировую серию (хотя они жили в Пенсильвании, округ Южный Йорк находился достаточно близко к границе штата Мэриленд, чтобы большинство жителей болели за команды Балтимора). Тимми захотелось крикнуть всем, чтобы они заткнулись, но он этого не сделал. Вместо этого он постарался не обращать внимания на шепот и посмотрел вниз с холма. Далеко внизу, в старой части кладбища, он снова заметил, что еще одно надгробие погрузилось в землю. В тот день, когда Даг представил карту, он увидел еще два таких надгробия - день, который показался ему вечностью, хотя прошло меньше недели.
Под моросящим дождем трудно было что-то разглядеть, но, похоже, помимо покосившихся надгробий, на траву упало еще несколько надгробий.
Отец Барри позволял кладбищу приходить в запустение. Несмотря на все опасения мужчины, это было на него не похоже. Даже если бы он лежал где-нибудь пьяный, он бы потрудился, чтобы его сын прикрывал его. Возможно, у него просто не хватало времени следить за опускающимися надгробиями.
Похоронная процессия остановилась. Гроб выгрузили из катафалка, а толпа обступила открытую могилу. У Тимми перехватило дыхание.
Барри и его отец вырыли могилу тем утром. Верх ямы был обрамлен латунным поручнем и покрыт белой тканью. С одной стороны лежал курган свежей, красноватой, похожей на глину грязи, а с другой - квадраты дерна. На траве виднелись глубокие следы трактора, но Кларк Смелтцер убрал машину обратно в хозяйственный сарай, чтобы она не нависала над службой.
Вот оно, последнее пристанище его деда - длинная прямоугольная яма в земле, рядом с бабушкой. Теперь каждый раз, когда Тимми приходил сюда поиграть, они оба оказывались рядом. Его не покидало ощущение нездоровой странности всего этого. Это была и его игровая площадка, и место захоронения его бабушки и дедушки. Если бы не землянка и не яростная гордость за ее строительство, он бы сказал Барри и Дагу, что они были правы раньше, и, возможно, им стоит почаще играть в лесу Боумана или поселиться в домике на дереве
