Читаем без скачивания СЕЯТЕЛИ ТЬМЫ - Эйсукэ Накадзоно

Бактериолог Х.В. в своей статье писал:

«В битве человечества с болезнетворными бактериями начиная с 30-х годов нашего столетия наступил крутой перелом. Люди получили в свои руки такое мощное оружие, как сульфамидные препараты. Затем в 40-х годах были открыты антибиотики, перед которыми стали быстро отступать такие грозные болезни, как туберкулёз, тиф, дизентерия, холера. Постепенно люди начали забывать о них».

Несмотря на то, что это был специальный медицинский журнал, изложение было простое и ясное. Кохияме статья показалась интересной даже в литературном отношении.

Говоря о появлении среди патогенных микробов бактерий, устойчивых к лекарственным препаратам, автор писал:

«Считают, что несколько десятков процентов всех дизентерийных палочек, распространённых сейчас в Японии, обладают такой устойчивостью. Когда на бактерии, устойчивые к сульфамидным препаратам, стали воздействовать стрептомицином, оказалось, что они приобретают устойчивость и к стрептомицину; стали применять хлорамфеникол, и бактерии начали приобретать устойчивость и к этому препарату. Таким образом, среди болезнетворных микробов появились бактерии, устойчивые и к сульфамидным препаратам, и к стрептомицину, и к хлорамфениколу. Болезнетворные микробы, которые, казалось, резко пошли на убыль, обнаружили поразительную сопротивляемость «чудодейственным лекарственным средствам», и эти средства в значительной степени утратили свою эффективность».

Очевидно, в металлической чашке, в которую Тэрада погрузил тогда платиновый стержень, была культура именно таких бактерий. Конечно, это не были дизентерийные бациллы, но, во всяком случае, это были микробы, устойчивые к сульфамидным препаратам, стрептомицину и тетрациклину.

«Таким образом, — продолжал автор статей, — образовался заколдованный круг. Лекарственные средства, которые считались чудодейственными, перестали быть надёжным оружием в борьбе против патогенных микробов. Изучение устойчивых бактерий превратилось в важнейшую задачу медицинской науки».

И далее:

«С середины 50-х годов быстро шагнуло вперёд учение о наследственности у бактерий. После того как была выяснена детальная структура генов у бактерий, стало известно, что носителем устойчивости к медикаментам является один из генов, из которых состоят хромосомы бактерий. В отличие от микроорганизмов, которые «дрессируются» в лаборатории, всех остальных их собратья микробиологи называют «дикими». Среди так называемых «диких» микробов устойчивые встречаются в количестве от одного на сто тысяч до одного на миллион. Если «дикие» микробы культивировать в соответствующей лекарственной среде, то остаются только устойчивые, остальные погибают. Зато выжившие быстро и бурно размножаются. В результате так называемой мутации и отбора устойчивые бактерии занимают место неустойчивых».

До этого места Кохияма ещё кое-что понимал, но дальше стало труднее, и ему, окончившему не медицинский институт, а английское отделение литературного факультета, сугубо специальные места оказались не по зубам. Он пропустил несколько абзацев и затем снова стал читать.

«То, что фактор устойчивости к лекарственным средствам представляет собой такого рода эписому, было открыто японскими учёными, они же назвали его фактором R (Resistance). Итак, если культивировать устойчивые дизентерийные бациллы вместе с неустойчивыми, то можно подучить только устойчивые дизентерийные бациллы».

Это тоже были более или менее понятно.

О том, что гены, передающие свойство противолекарственной устойчивости у микробов, называются эписомами, Кохияма слышал ещё в редакции от своего шефа Сомэи.

Об этом говорил ему и Тэрада, когда Кохияма тайком проник в кабинет на втором этаже. Тэрада рассказал, что при смешении устойчивых микробов с обычными получаются новые, тоже устойчивые. Значит, он лизнул тогда платиновый стержень, на котором были устойчивые бактерии, выведенные покойным Убукатой? Но для чего он это сделал? Ведь он не похож на человека, любящего театральные эффект.

Когда Кохияма думал об этом, всё начинало казаться ему подозрительным. Возможно, Тэрада хотел внушить ему, что опасно оставаться в комнате, где находятся искусственно выведенные, не поддающиеся никаким лекарственным средствам бактерии, и поэтому лучше как можно скорее уйти отсюда? Но не исключено, что за этим Тэрада хотел скрыть что-то другое, что-то гораздо более важное… Когда Кохияма пытался спросить его о содержании исследований Убукаты, он уклонился от разговора: ответ, что на это потребовалось бы по меньшей мере два-три часа, был явной отговоркой.

Проникнув в кабинет Убукаты, одновременно служивший покойному и лабораторией, Кохияма сразу заподозрил, что здесь ведутся опыты с чумными бациллами. Увидев в металлической чашке студенистую массу, он подумал, что, возможно, это и есть видимое даже невооружённым глазом скопище бурно размножающихся чумных бактерий. Сейчас он снова задавал себе вопрос: почему у него тогда возникло такое подозрение?

«Генетическое исследование устойчивых кишечных палочек» — тема последней работа покойного Убукаты. Но Убуката скоропостижно умер якобы от воспаления лёгких. Как потом оказалось, у него была чума, самая настоящая чума: чумная пневмония! Ведь случаев гибели исследователей в результате заражения бактериями, с которыми они работали, в истории немало. Чтобы установить источник инфекции, нужно прежде всего выяснить, какими исследованиями человек занимался. Конечно, не случайно Убуката отметил на карте очаги распространения чумной инфекции в Южном Вьетнаме, приведённые и бюллетене Всемирной организации здравоохранения.

Но если бы чума проникла в Японию из Южного Вьетнама, почему она поразила одного Убукату? Хотя, конечно, возможность занесения в Японию инфекции извне тоже нельзя игнорировать. Но что мог выяснить сейчас Кохияма взаперти? Тем более, что не было ни одной логической зацепки, которая позволяла бы как-то связать смерть Убукаты с эпидемией чумы в Южном Вьетнаме.

Искать, разгадку в том, что в своё время Убуката, так же как и Тэрада, работал в отряде Исии, было бы тоже нелепо. Вся беда в том, что никак не удаётся обнаружить связь между смертью Убукаты и его исследованиями.

Если такая связь существовала, то Тэрада, несомненно, постарался бы спрятать концы в воду. Пожалуй, именно с этой целью он демонстративно глотнул тогда «студень»: смотри, мол, чумных бацилл здесь нет!

Тэрада неизменно отклонял все попытки Кохиямы выяснить сущность исследований Убукаты. Вместе с тем он всем своим видом как бы говорил: погоди, со временем узнаешь. Судя по всему, Тэрада не столько стремился подытожить результаты исследований Убукаты, сколько, используя их, вёл какие-то свои исследования. Чего доброго, работа самого Тэрады может оказаться чем-то ещё более грозным и опасным. А вдруг в один прекрасный день это чудище вырвется наружу?

Не на этой ли почве происходят ссоры между Тэрадой и его коллегами — Муракоси и Катасэ?

Кохияме не терпелось как можно скорее приподнять завесу над всей этой загадочной историей. Никогда ещё он так не жалел, что он не медик и не бактериолог, никогда ещё не чувствовал себя таким беспомощным.

Решив досмотреть статью до конца, он наткнулся ещё на одно любопытное место. Автор писал:

«Как установлено, при совместном культивировании устойчивые дизентерийные бациллы передают это свойство и обыкновенной кишечной палочке, и бациллам тифа и паратифа. В свою очередь, если в кишечнике больного дизентерией оказываются другие устойчивые микробы толстых кишок, они сообщают свою противолекарственную устойчивость дизентерийным бациллам».

«Страшная вещь!» — подумал Кохияма.

Современные лекарственные препараты — это главным образом сульфамиды и антибиотики. Теперь все уже хорошо знают, что если эти препараты применять без разбора — когда надо и не надо, — то они утрачивают своё действие и в случае действительно тяжёлого заболевания помочь больному уже не смогут.

Однако обыкновенные кишечные палочки существуют повсюду. При несоблюдении гигиенических правил они постоянно — чаще всего вместе с пищей — попадают в кишечник человека. Следовательно, если среди них окажутся микробы, обладающие устойчивостью к лекарственным препаратам, то в случае заболевания дизентерией существующие лекарственные средства окажутся бессильными.

Гены, передающие противолекарственную устойчивость, оказывают действие не только на однородные бактерии, но и на все другие, находящиеся в кишечнике. Собственно говоря, об этом Кохияма уже слышат от Тэрады. Но Тэрада отделался лишь общими замечаниями, ничего конкретного Кохияма тогда не узнал.