Читаем без скачивания СЕЯТЕЛИ ТЬМЫ - Эйсукэ Накадзоно

А сейчас наконец-то удалось детальнее познакомиться с этой проблемой. Он был поражён, но всё же никак не мог связать всё это с чумой.

3

Сатико принесла кофе. Быстрорастворимый кофе был очень вкусный. Но пока Кохияма читал статью, он настолько устал, что даже кофе пить не хотелось.

— Ну как, пора сменяться? — спросил он Сатико. — Наверное, устали?

— О, обо мне не беспокойтесь, — ответила Сатико. — Мне не раз приходилось участвовать в ночных киносъёмках.

Она имела в виду рекламные фильмы, в которых она снималась как манекенщица. Три дня она уже жертвовала своей работой, находясь здесь.

— Как хорошо, что вы пришли сюда, — с жаром сказал Кохияма. — Вы нам очень помогли. Спасибо.

— Это я вас должна благодарить, — ответила Сатико. — Эмма моя близкая подруга!

Кохияма заглянул в лицо Сатико. Хотя днём она много спала, но под глазами ещё остались синие тени. Усталость сказывалась даже и на такой крепкой и энергичной молодой женщине. Кохияма вспомнил, как он сам нежданно-негаданно попал в беду, и не мог не посочувствовать этой славной девушке, которая пришла навесить подругу и оказалась в чумном карантине.

— А вот вы, Кохияма-сан, видно, и в самом деле очень устали, — сказала Сатико. — Вы, кажется, тоже решили заняться изучением медицины?

— Какое там изучение! — ответил Кохияма. — Просто целый вечер, как школьник, ломаю себе голову над одной трудной задачей, и всё напрасно.

— А мне нравится, когда мужчина сидит за книгой, у него тогда какой-то особенно серьёзный вид, — сказала Сатико. Примерно то же самое сказала она Кохияме, увидев его спящим.

— А вы не ошиблись адресом со своим комплиментом? — повторил он свой ответ.

— Ну и несносный же вы человек! — шутливо возмутилась Сатико. — Ведь вам я всё это говорю вместо Эммы.

— Хм! Но я отнюдь не учёный, как, например, Убуката-сан, — усмехнулся Кохияма.

— Знаете, господин Кохияма, чего вам сейчас не хватает? — загадочно улыбнулась Сатико. — Решительности действий!

— Спасибо за совет. Но выйти замуж за умного мужчину — это ведь ваш идеал, не правда ли?

— Вы опять о господине Катасэ? Нет, этот что-то чересчур решителен! То приставал к Эмме, теперь пристаёт ко мне.

— Зато у него хорошая голова. А если он слишком решительно ведёт себя с женщинами, то это вполне в духе современности.

— Нет, мне не нравятся такие мужчины.

Кокетливо передёрнув плечиками, Сатико торопливо пошла в комнату Эммы. Но по всему чувствовалось, что Катасэ заинтересовал её. Ей ещё никогда не приходилось общаться с учёными.

Любовь между мужчиной и женщиной нередко возникает в силу заблуждения. Кохияма считал Катасэ своим врагом. Однако вмешиваться и разубеждать Сатико не собирался. Возможно, в условиях карантина стал меняться даже такой эгоист, как Катасэ. Но если симпатия Сатико к нему и была плодом заблуждения, здесь, в чумном изоляторе, где над ними витала смерть, никто не вправе был в это вмешиваться.

Кохияма снова принялся читать статью. Он хотел разобраться в том, что показалось ему вначале слишком трудным.

Переходя от абзаца к абзацу, Кохияма наконец кое-как разобрался в механизме передачи наследственности у микробов. Главный вывод, который он сделал, прочитав эту статью, заключался в том, что генетическое исследование фактора противолекарственной устойчивости (фактора R) микроорганизмов из чисто теоретической проблемы превращается в одну из острейших проблем современной медицины. Но вопрос о связи генетического исследования устойчивости кишечной палочки с чумными бациллами по-прежнему оставался для него книгой за семью печатями.

Сунув журнал в карман, Кохияма вышел во двор. Осеннее солнце уже садилось за деревьями парка. Быстро холодало. Незаметно для себя, словно гонимый неведомой силой, он стал быстро ходить вокруг газона, совсем как Хамура, который верил, что с помощью усиленной гимнастики можно спастись от чумы… Уж не поддался ли и он сам этой бредовой идее?.. Кохияма подошёл к забору. На заборе сидел ворон, который при его приближении каркнул, взмахнул крыльями и улетел в парк. Может, и эта птица разносит чуму? Её чёрное оперение и зловещий вид напомнили ему крысу, которую Эмма обнаружила в кухне. «Тоже посланец бога смерти?» — иронически подумал Кохияма. И тут же в памяти возник последний разговор с Тэрадой по поводу болезни Эммы. Тэрада сказал тогда: если это чума, то никакие антибиотики ей не помогут, так же как они не помогли её отцу. Почему? Уж не потому ли, что микробы, жертвой которых стал Убуката, обладали противолекарственной устойчивостью? Значит, если у Эммы чума, то в ней повинны те же устойчивые чумные бактерии? Следовательно, этот страшный, неодолимый враг обитает здесь, в изоляторе? Но что это должно означать?..

К вечеру температура у Эммы снова поднялась до 37,7°. Однако оснований для серьёзного беспокойства уже не было. Доктор Канагаи сообщил, что у неё обнаружен гриппозный вирус В.

После ужина Кохияма решил зайти к профессору Нисидзаке. Размышляя о прочитанной статье, он чувствовал, что смог бы разобраться в ней до конца, если бы чуть побольше смыслил в медицине. Единственным человеком здесь, у которого можно было получить консультацию, был старый профессор, спрятавшийся в своей квартире, точно улитка в раковине. И Кохияма пошёл к нему.

— Опять что-нибудь стряслось? — тревожно спросил профессор и стремительно вытянул руки вперёд, как бы желая удержать Кохияму на некотором расстоянии от себя.

Поистине Кохияма был для него чем-то вроде злого духа. То он вынудил его дать разрешение позвонить по телефону, хотя это было категорически запрещено, то просил его осмотреть больную Эмму, то допытывался у него, какой характер носили исследования Убукаты. В общем, этот молодой человек только и делал, что беспокоил его по разным поводам, к которым он не имел и не хотел иметь никакого отношения.

— Нет-нет, ничего особенного не случилось, — поспешил успокоить его Кохияма. — Я просто хотел узнать у вас кое-что из основ бактериологии.

— Хм! Разве это так спешно? Думаю, что с этим можно было бы потерпеть и до завтра.

— Простите, но я полагал, что для вас сейчас как раз самое удобнее время…

Из глубины квартиры доносились громкие звуки телепередачи. Кохияма отчётливо представил себе старенькую профессоршу, уютно устроившуюся в кресле перед телевизором. Для этих стариков телевизор, наверное, вообще был единственным средством связи с окружающим миром. Телевизор возмещал им недостаток общения. Странно, наверное, было видеть эту престарелую пару, бесстрастно наблюдавшую за тем, что происходит на экране. Впрочем, могло быть и наоборот: возможно, лишь перед экраном телевизора они и выражали вслух свои переживания.

— Вы, кажется, думаете, что я смотрю телевизор? — сказал профессор, заметив смущённый взгляд Кохиямы. — Нет-нет, я пишу письмо сыну в Америку, он учится там.

— Значит, вы не можете уделить мне немного времени?

— К сожалению, друг мой. Письмо для меня сейчас важнее. Тем более что у меня и так не меньше часа ушло на спор с женой, посылать его или нет.

Кохияма вопросительно взглянул на старика.

— Я ей в шутку сказал: «Письмо я продезинфицирую, и, как бы сильны чумные бациллы не были, до Америки они живыми не дойдут». Но жена у меня — человек старых взглядов, и, кроме того, она очень тревожится за сына. А вдруг, говорит, дойдут? Ты что, хочешь наслать чуму на Америку, которой мы должны быть так благодарны? Ведь тогда там все, говорит, перемрут!

— Но разве письмом можно занести чуму?

— Нет, конечно, — усмехнулся профессор. — На солнце чумная бацилла моментально погибает, а в сухом воздухе настолько слабеет, что перестаёт быть опасной. Всё это верно, но в теперешнем положении я вынужден считаться даже с нелепыми страхами жены.

— Конечно, — согласился Кохияма. — Сейчас у нас у всех нервы не в порядке.

— Да-да, — закивал головой профессор. — Кстати, а какой у вас вопрос ко мне?

— Меня интересует проблема наследственности у микробов.

— Хм! Вас интересуют исследования покойного Убукаты? — Лицо старика приняло неприязненное выражение.

— В какой-то мере да, — ответил Кохияма. — Точнее, меня занимает вопрос: существует ли связь между исследованием устойчивой кишечной палочки и исследованием противолекарственной устойчивости чумных микробов.

— Что вы имеете в виду?

— Не передаётся ли свойство устойчивости кишечной палочки и чумному микробу?

— Кохияма-сан, я не занимался специально изучением наследственности у микробов и поэтому не могу точно ответить на ваш вопрос. Разумеется, я знаю больше вас и кое-что мог бы вам разъяснить, но на это потребовалось бы по меньшей мере два-три часа…