Она рассказывала ему про самодельный очаг в оранжерее, когда прибыла полиция в сопровождении врача. Женщина уехала с ними, плача оттого, что некому теперь будет гладить галстуки Сиднея и стирать его рубашки.
Мистер Ридер отвел инспектора в маленькую комнату и показал ему хитроумное устройство.
– Эта воронка ведет в телефонную комнату… – начал рассказывать он.
– Но в кувшинах ничего нет, – прервал его офицер.
Мистер Дж. Г. Ридер зажег спичку и, дождавшись, когда первая вспышка пламени утихнет и огонь загорит равномерно, опустил ее в один из кувшинов. Примерно в полудюйме ниже края кувшина спичка погасла.
– Угарный газ, – сказал он. – Его можно получить, поместив мраморные осколки в соляную кислоту. Она в баке. Этот тяжелый газ не имеет ни цвета, ни запаха. Его можно лить из кувшина, как воду. Она могла купить мрамор, но побоялась, что навлечет на себя подозрение. Биллингем был убит тем же способом. Она заставила его войти в комнату с телефоном, возможно, сама закрыла за ним дверь, а потом безболезненно умертвила его.
– А как она поступила с телом? – спросил ужаснувшийся офицер.
– Давайте сходим в оранжерею, – сказал мистер Ридер. – Только не думайте увидеть там какую-нибудь жуткую картину – электрический очаг способен разрушить алмаз.
В тот день мистер Ридер вернулся домой с тяжелым сердцем. Целый час он мерил шагами свой просторный кабинет на Брокли-роуд. Снова и снова сыщик пытался найти ответ на мучивший его вопрос: нужно ли попросить прощения у Маргарет Белмэн за то, что он назвал ее женой?
5. Настоящая мелодрама
План облавы на лавочку фальшивомонетчика Томми Феналоу целиком и полностью был разработан мистером Ридером. Он не принимал участия только в подборе офицеров для отряда. Томми снимал складское помещение в Голдерс-грин, куда приходили его доверенные агенты и где он продавал казначейские билеты по цене 7 фунтов 10 шиллингов за сотню или 70 фунтов за тысячу. Отличить денежные знаки производства Томми от напечатанных для казначейства Его Величества было под силу только специалистам. Купюры были нужного коричневато-зеленого оттенка, номера на них совпадали с действительно существовавшими сериями, бумага в точности соответствовала такой, какая использовалась для настоящих денег. Печатали их в Германии по 3 фунта за тысячу, и Томми они приносили тысячу процентов прибыли.
Мистер Ридер узнал все, что его интересовало о складе Томми, в свободное от основной работы время и о результатах своих наблюдений доложил своему начальнику, директору государственного обвинения. От Уайтхолла до Скотленд-Ярда две минуты ходьбы, и ровно столько же времени понадобилось собранной им информации на то, чтобы преодолеть это расстояние, после чего Ридер получил приказ:
– Берите инспектора Грейаша и готовьте облаву.
Он оставил инспектора организовывать операцию, но среди тех, кто знал о готовящейся облаве, был один офицер, которому сомнительные связи приносили больше доходов, чем служба. Этот офицер «настучал» Томми о грозящей ему опасности, и когда мистер Ридер со своими молодцами прибыл на Голдерс-грин, он обнаружил там лишь самого Томми и трех его друзей, которые мирно играли в бридж. Единственными найденными там казначейскими билетами были самые что ни на есть настоящие фунты.
– Жаль, – вздохнул Дж. Г. Ридер, когда они вышли на улицу. – Очень жаль. Я понятия не имел, что в нашей команде окажется констебль Уилшор. Он не совсем… э-э-э… надежен.
– Уилшор?! – ошеломленно воскликнул офицер. – Вы хотите сказать, это он настучал Томми об облаве?
Мистер Ридер почесал нос и осторожно ответил, что он придерживается такого мнения.
– Он имеет очень неплохие доходы из разных источников… Кстати, Уилшор держит свои деньги в Мидландско-дербиширском банке, а счет его зарегистрирован на девичью фамилию его жены. Я рассказываю вам это… м-м-м… на всякий случай. Авось пригодится.
Информация эта пригодилась для того, чтобы без промедления изгнать вероломного Уилшора из рядов полиции, но она не смогла помочь в деле поимки Томми, который на прощание сказал:
– Вы умный человек, Ридер, но, чтобы меня поймать, одного ума мало. Тут удача понадобится!
Томми любил пересказывать тот их разговор всем, кого это интересовало, и у него действительно был повод гордиться этим случаем, поскольку очень мало торговцев липовыми деньгами и фальшивыми драгоценностями могли похвастать, что остались на свободе после встречи с мистером Дж. Г. Ридером.
– Мне это стоит тысячу фунтов… Да хоть десять тысяч! Я бы все равно не пожалел никаких денег, чтобы посмотреть на то, как вытянулась физиономия этого старого пса Ридера. Думаю, в Ярде теперь не скоро захотят снова со мной связываться. Так что никаких облав больше не будет. У этого Ридера в штабе прозвище – Иона, беду приносящий, и если я могу чем-то помочь, не сомневайтесь, все будет сделано!
Мистер Феналоу рассказал эту историю некоему Расу Лалу Пенджаби, своему почетному гостю (и временному квартиранту), что привело к весьма необычным последствиям.
Хорошее вино лучше всего пьется в той стране, где оно произведено. Где-нибудь в Херес-де-ля-Фронтера человек может пить херес бочками и даже не почувствовать недомогания, но выпей этот человек бутылку хереса, скажем, на Флит-стрит, результат может быть самым необычным. Так и египетская сигарета сохраняет свой букет, только если курить ее на террасе какой-нибудь каирской гостиницы.
Преступление – тоже одна из величин, привязанных к определенному месту. Американский громила сейфов может процветать во Франции только до тех пор, пока будет прилежно придерживаться европейских методов. Вполне вероятно, что европейский вор может заработать себе на пропитание неплохие деньги в восточных странах, но нет более печального зрелища, чем восточный разум, пытающийся приспособиться к хитросплетениям европейского преступного сообщества.
В индийских полицейских кругах Рас Лал Пенджаби пользовался славой самого изворотливого преступника, которого когда-либо производила на свет Индия. Кроме короткого срока в Пунской тюрьме, Рас Лал ни разу не лежал на тюремных нарах, и у себя на родине он был до того знаменит, что в некоторых храмах даже возносились молитвы за его освобождение. Считалось, что он и вовсе не должен был попасть за решетку, если бы не наглое лжесвидетельство одного работающего на полицию саиба[15], и потом, не для кого ведь не секрет, что саибы заодно и поддерживают друг друга, к тому же судил его европейский судья.
Был Рас Лал общепрактикующим преступником, тяготеющим к специализации похитителя драгоценностей. Мужчина безупречной, даже благородной внешности, с черными блестящими волосами, разделенными на боковой пробор, которые над одной бровью изгибались смоляной волной, он почти в совершенстве владел английским, хинди и тамильским языками, имел кое-какие познания в законе (на его визитных карточках значилось «Несостоявшийся бакалавр права») и превосходно разбирался в ювелирном деле и драгоценных камнях.
Пока мистер Рас Лал Пенджаби отдыхал в Пуне, некий связанный с полицией саиб с прозаической фамилией Смит женился на не то чтобы прекрасной, зато имеющей очень богатых родственников девушке. Саиб Смит знал, что внешность бывает обманчива и что сердце у его избранницы доброе, а это несоизмеримо ценнее любого ювелирного гарнитура. Это был честный союз, основанный на любви. Отец девушки владел фабриками по переработке джута в Калькутте, и во время празднеств, таких, к примеру, как бал у генерал-губернатора, у нее при себе обычно имелось не меньше нескольких лакхов[16] рупий. Но ведь даже богатых людей, бывает, любят просто так!
Рас Лал попался на краже двух нитей жемчуга, принадлежащих вышеуказанной леди, и, когда, выйдя на свободу, узнал, что саиб Смит женился на блистательной девушке и уехал в Англию, он решил, что направленные на него горечь и ненависть саиба Смита были вызваны причинами исключительно личного характера и поклялся во что бы то ни стало отомстить ему.
Надо сказать, что в Индии дела любого человека можно решать с его слугами. Если в Англии или Америке похититель драгоценностей может на сбор предварительной информации потратить небольшое состояние, то в Индии на это может уйти всего каких-нибудь пару анн[17]. Когда Рас Лал приехал в Англию, он обнаружил, что упустил из виду этот очень важный факт.
Смитов, саиба и мемсаиб[18], в городе не оказалось. Они находились в открытом море на пути к Нью-Йорку, когда Рас Лал был арестован как подозрительная личность. Рас, тенью следовавший за их дворецким, однажды уговорил его зайти в паб и стал сулить ему баснословные суммы за то, чтобы тот рассказал ему, в каком месте, хранилище, ящике стола, сейфе, коробке или шкатулке хранятся драгоценности «госпожи Смит». Когда его спросили, для каких целей он этим интересуется, Рас Лал проявил достойную сожаления бесхитростность, ответив, будто, дескать, «поспорил с братом, что драгоценности хранятся под кроватью мемсаиб». Дворецкий, человек честный, хоть и падкий на пиво, сообщил в полицию. Рас Лал вместе с его другом и помощником Рамом были арестованы, предстали перед мировым судьей и были бы отпущены, если бы упоминание о них не попалось на глаза мистеру Дж. Г. Ридеру, который сумел представить суду извлеченные из собственных архивов очень важные факты относительно прошлого гостя из Индии. Таким образом, мистер Рас Лал был на полгода отправлен на каторжные работы и, что было для него еще более унизительно, история о его позорном провале достигла Индии.
