– А что там стряслось? – спросил, вставая, Спренгер.
– Плохи дела, сэр, скорее всего новая вспышка дизентерии, – с трудом сохраняя серьезное выражение лица, ответил Томпсон. – Похоже, опять начинается эпидемия.
– Должно быть, несвежее мясо из последней поставки, – пробормотал подполковник.
– От несвежего мяса последствия наступили бы сразу же после еды, – возразил Спренгер. – Скорее дело в этих чертовых свиньях, которые с вашего разрешения расплодились по всему форту. А вы ведь не станете утверждать, что я вас не предупреждал.
– Ставя вопрос таким образом, вы проявляете прямое неподчинение старшему по званию, Уилл. Я не потерплю, чтобы штабные офицеры учили меня, как я должен управлять вверенным мне объектом.
– А что, если вы сами сляжете от дизентерии? – не без ехидства спросил доктор. – Будете делать вид, что не больны?
Дейвидсон некоторое время сверлил майора тяжелым, неприязненным взглядом, а затем ровным голосом произнес:
– Разумеется, нет. Ладно, я отдам распоряжение отправить весь личный домашний скот за пределы гарнизона и подальше от источников питьевой воды. Вас это устраивает?
– Вполне, благодарю вас.
– А вы отправите рапорт, в котором сообщите о положительных результатах проверки положения с охраной здоровья и гигиеной в гарнизоне, – безапелляционно добавил подполковник.
Видя, что Томпсон не уходит, он спросил:
– Ну, солдат, что у вас еще?
– Там миссис Брайс, сэр. Она по-прежнему ждет приема.
– Черт возьми! Скажите ей, я сейчас очень занят.
– Но она дала мне понять, что намерена ждать и дальше, сэр. Она и так провела здесь практически все утро.
– Должен сказать, это замечательная женщина, – заметил Спренгер. – Удивительная выдержка и твердость характера. Ею нельзя не восхищаться.
– А вы не знаете, что ей нужно? – нетерпеливо спросил Дейвидсон у адъютанта.
– Нет, сэр.
Он повернулся к доктору:
– Она ведь живет в вашем доме, майор, не так ли? И, должно быть, что-то говорила на этот счет. Так в чем же там дело?
Спренгер отлично знал, в чем суть ее просьбы, но не собирался этого выдавать. Ему казалось, что стоит Дейвидсону увидеть ее, как этот старый солдафон смягчится и в нем проснется галантность. А если этого даже и не случится, она, по крайней мере, заслуживает права поговорить с ним сама. И он ответил, пожав плечами:
– Меня часто не бывает дома, но даже когда мы общаемся, миссис Брайс не склонна откровенничать. Не знаю, может быть, что-то известно Коре, но, если это и так, она мне ничего не говорила. Если хотите знать мое мнение, я думаю, вам нужно принять ее.
– Скажите ей, Томпсон, пусть приходит в другой раз, – решил в конце концов подполковник.
– Прошу прощения, сэр, но она и так приходит каждый день, – осмелился возразить адъютант. – Она не из тех, кто легко сдается.
– И в самом деле, – поддержал его Спренгер. – Она будет приходить и приходить, пока вы не согласитесь ее выслушать. Ведь то, что она сумела выжить, проведя целых три года среди команчей, многое о ней говорит, подполковник. Так почему бы вам не выяснить, зачем она вас ждет, и покончить с этим вопросом?
Черный Джек Дейвидсон переваривал слова гарнизонного врача с таким видом, будто они вызвали у него боль в животе. Наконец он тяжело вздохнул и сказал:
– Как я не люблю иметь дело с теми, кто вернулся из плена! Я никогда, признаться, не знаю, о чем говорить с побывавшими там женщинами. Черт, на них даже смотреть тяжело, когда подумаешь, что с ними было.
– Но вы не должны забывать, что она не просила брать ее в плен.
– Я часто вспоминаю об этой Первис, а также о несчастной мисс Бейкер, – продолжал подполковник, поднимая голову. – Мне сказали, что брат Люси Бейкер вынужден был отправить ее в сумасшедший дом.
– Меня это не удивляет. Но миссис Брайс из другого теста. Не знаю, как это ей удалось, но она сохранила полную ясность ума. Если не считать некоторого истощения от недоедания, она в довольно приличной форме. У нее хороший аппетит, она нормально питается и, если хотите знать, уже успела восстановить несколько фунтов веса. Думаю, к Пасхе к ней возвратится ее прежний облик, и она снова станет весьма привлекательной женщиной.
Все еще сомневаясь, Дейвидсон устало спросил:
– Ну а что я стану ей говорить? Кроме слов сочувствия, я имею в виду? Я ведь солдат, а не дипломат, майор.
– А вам ничего и не надо говорить – только слушать.
– И все-таки я не знаю, чем смогу ей помочь. Если речь о правосудии, то тут я бессилен, – с горечью признался подполковник. – При той политике, которую мы здесь ведем в отношении индейцев, у меня связаны руки. До тех пор пока Молодой Бык и все его соплеменники согласны жить в резервации, я обязан защищать их.
Он снова вздохнул и задумчиво произнес:
– Допустим, арестовать Молодого Быка я еще смог бы, но упрятать его за решетку – это совсем другое дело.
– Так что мне ей сказать, сэр? – напомнил о своем присутствии Томпсон.
– Дизентерия может подождать, майор, – решил Дейвидсон, обращаясь к Спренгеру. – Ведь все равно, даже если вы пойдете, ничего другого, кроме меди и опия, вы больным не дадите.
– Как сказать. Иногда серная кислота с опиумной настойкой оказываются достаточно эффективными, – проговорил доктор.
– Запишите все, что нужно, на бумажку, а Томпсон отнесет ваши предписания в больницу. Уверен, там есть кому разобраться с дозировкой.
– Пожалуй, – согласился Спренгер.
– Ну вот и хорошо. В таком случае вы, надеюсь, не откажетесь остаться и послушать, что нам хочет сказать миссис Брайс? – спросил подполковник. – Итак, передайте с Томпсоном все, что считаете необходимым, а потом он пригласит ее сюда, а сам отправится в больницу.
– Ничего не нужно записывать. Просто передайте Паркеру и Нэшу, пусть приготовят обычные пилюли – одна восьмая грана сернокислой меди и столько же опия. Для начала этого достаточно. А если не будет действовать, то я все равно скоро вернусь.
– Будет исполнено, сэр.
В ожидании Энни подполковник барабанил пальцами по столу.
– Скажите, Кора с ней ладит?
– Разумеется. И ей чертовски здорово удается пресекать на корню сплетни о миссис Брайс.
– А я и не знал, что в этом есть необходимость.
– Женщины, как правило, не очень добры к другим женщинам. Они улыбаются миссис Брайс, засыпают ее вопросами и уходят после разговора с ней потрясенные, но все это лишь для того, чтобы распространять о ней грязные небылицы, придавая им оттенок правдоподобности. Однако Кора не дает им такой возможности.
– Насколько я помню, в случае с той женщиной, Первис, ничего подобного не было, – проговорил Дейвидсон.
