— Наша Оса никому не приказывает, она лишь предлагает и просит, но так, что и отказываться не с руки. Вот и зверье это понимает, — задумчиво заметил Кейр.
Интересный все-таки у меня телохранитель. Телохранит-телохранит, кухарит-кухарит, а потом вдруг как отмочит чего-нибудь философское, и у любого желание спорить со мной и задавать лишние вопросы напрочь пропадает. Талант!
— Зачем повелевать, если можно договориться? — пожала я плечами, соглашаясь с Кейром, и полезла в кошель. — Так сколько ты за коня хочешь?
— Я его за пятнадцать золотых тронов взял, — потер шею, замотанную жестким галстуком, юрист и переступил с ноги на ногу. — Так ведь ты, кори, меня исцелила, а это не меньше десяти тронов выйдет, да и конь буйный. Так что два золотых, и он ваш по закону!
Буйный? Да уж, будешь тут буянить. Представила я себя в шкуре норовистого жеребца, волю которого сковало подлое зелье. Представила и момент, в который конь осознает, что он не просто куда-то движется, а еще и покорно везет кого-то неизвестно куда. «Блин! — думает конь. — Какого… это делает на моей спине?! А ну слезай!» — и взбрыкивает всеми четырьмя. По его, по-лошадиному, все справедливо, а если с точки зрения всадника, так сразу и буян.
— Но тебе ведь надо будет нового коня покупать, — нахмурилась я и, вытряхнув из кошеля монеты из Вальдина, предложила: — Давай так! Я издалека еду, местных денег не имею, но золото оно везде золото, я тебе пятнадцать монет отсчитаю, а ты их, пусть даже по чистому весу металла, где-нибудь продашь. В убытке не останешься!
— Часто она такие благоглупости творит? — негромко, почти меланхолично уточнил у брата Киз, решивший, похоже, что угодил в кочевой приют безумных, а родич его тут работает кем-то вроде смотрителя.
— Она служительница, — в очередной раз тихо упомянул столь же ненавистный, сколь и загадочный титул, данный мне Силами, Гиз, разочаровав брата относительно собственного душевного здоровья. — То, что нам кажется идиотизмом, оборачивается к ее выгоде. Всегда. Постепенно поймешь, а сейчас садись на коня.
Пока отряд распределялся по коням, мне удалось уломать Маллоника и уговорить его принять денежки. Кейр, добрая душа и практичный мужик по совместительству, предложил нотариусу место на своем Бурасе-тяжеловозе. Вот и правильно! Конь десятерых вывезет, не вспотеет, а с проводником из местных в Дальний Торг сподручнее будет ехать.
Юрист отказываться не стал, и вот мы впятером или, если считать Фаля, вшестером поехали в сторону села, прямиком на постоялый двор. Там собирались провести рекогносцировку и уяснить, куда вообще нам надо ехать, чтобы попасть в столицу здешнего края. Радостный сильф чирикал над ухом о том, что пообедать в трактире будет не лишним. Маллоник был доволен, потому как именно туда — на постоялый двор — ему и надобно было прибыть с важным поручением по наследственным делам.
ГЛАВА 3
Дальний Торг, или Денежный вопрос
Село было зажиточным. Вот именно, акцент на слове «было». Что-то неуловимое, воспринимаемое больше на уровне интуитивных впечатлений — облупившаяся краска наличников, щербины в каменных фундаментах деревянных домов, неказистость более поздних домишек по сравнению со своими старшими собратьями, — говорило о том, что некогда Выселки процветали, а сейчас медленно, но верно скатывались к состоянию выживания. Но пока застряли где-то на отметке «жизнь» и старались закрыть глаза на нерадостные перспективы.
Здесь, по всему видать, со времен процветания, когда большое село гудело, как деловитый улей, остался не только постоялый двор, но и лавка менялы. Я бы ни за что не признала в этом приземистом деревянном доме с узкими, как бойницы, окошками, расположенном посереди запущенного сада, заведение нужного толка. Маллоник же сразу указал на крохотный значок над калиткой: колосок и рыбки в круге.
Озадаченная странной символикой, я безропотно последовала за проводником, Гиз и Кейр составили компанию, а Киз остался с лошадьми. Мы бы их и с Дэлькором могли оставить, однако я ничего не знала не только об особенностях бизнеса менял, но и о привычках здешних конокрадов. Вдруг лошадки без человека автоматически зачисляются в ничейные и подлежат угону? Конокрадов жалко, и времени лишнего трупы прикапывать нет.
Дверей у дома было две: одна справа с небольшим крылечком, вторая слева. Маллоник выбрал ту, что левее, — ага, на ней красовался тот же рыбно-колосковый символ. Мужчина остановился на пороге и дернул колокольчик за веревку.
Дверь открыла не больная бабушка Красной Шапочки, а щуплый черноволосый босой человечек в застиранной серой рубашонке и столь же непрезентабельных портах. Если это меняла, то бизнес явно в упадке. Почему-то Гиз едва заметно напрягся при появлении домовладельца. Чего он опасался? Что этот тип прямо на пороге умрет голодной смертью, свалится на нас и наградит синяками?
Но нет, человечек решил подзадержаться на белом свете еще маленько. Смерив группу клиентов оценивающим взглядом, босяк безмолвно посторонился, пропуская в большую и неожиданно светлую (ага, во внутренний двор окно широкое выходит!) комнату.
Всей мебели в ней было здоровенный стол с огромным каменным, цвета деревенского сыра колесом посередке, стул и пара лавок по сторонам. Еще имелась другая дверь, наверное, ведущая внутрь дома. Через миг-другой из нее шагнул, нет, даже не шагнул, а выдвинулся и воздвигся здоровенный мужик поперек себя шире. О, секьюрити пожаловал? А рубашка-то у него чуток понаряднее будет, чем у босяка.
Но тут невзрачный и тощий, бомжеватого вида привратник слился с местностью — то есть комнатой — настолько, что сразу стало ясно: вот эта охрана и есть истинный профи в своем деле. Я лопухнулась, а Гиз рассчитал правильно. Правильно, меняла — работа денежная, а легкие деньги всегда влекут к себе воров и грабителей, готовых поспорить с хозяином за право обладания дивными звонкими монетками. Вот охрана у здешнего дяди нехилой комплекции, способного самостоятельно переломить о колено средних размеров березку, была хорошая. Даже на первый внимательный взгляд. А чтобы посмотреть второй раз, охранника еще надо было постараться вычленить из обстановки.
Только я этим заниматься не стала. Если Кейру с Гизом интересно как профессионалам, пускай развлекаются. Меня же куда больше занимал сам хозяин. Особо его роскошные черные бакенбарды, легко превосходящие густотой то, что на моей голове носило гордое звание «волосы». Так что внимание разделилось между супербаками менялы и здоровенным колесом на столе, напоминающим один из гигантских жерновов эпохи какого-нибудь палеолита. Загадочная конструкция не выглядела случайно брошенной, к тому же, бросить нечто такое между делом не смог бы даже богатырского телосложения меняла. Нет, этот круг был гордо водружен — уж больно точно размещался его центр, ровнехонько посередине большого стола.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
