Гримасу Гиза можно было истолковать либо как преувеличенное согласие с мнением Кейра, либо как первый болевой симптом острой желудочной колики.
— Боги не оставят Артаксар, — поведя плечом, нашел, чем утешить человека, мой палач-телохранитель. Ну не мог он не заступиться за своего обожаемого покровителя.
— Вы говорите так, будто сам Гар обещал нам помощь, — грустно усмехнулся меняла, но не со скепсисом атеиста, а скорее как человек, совершенно точно знающий, чего можно, а чего нельзя ждать от богов в силу имеющихся у них полномочий.
— Он тоже постарается подсобить, чем сможет, — озвучила я свое согласие с версией. Нет, я не трепло, но чем больше народа будет верить в помощь Гарнага, тем проще нам будет искать решение подкинутого богом «элементарного» вопроса.
— Посланники? — сделав несколько неуверенных шагов из-за стола, пробормотал меняла, словно хотел броситься к нам, тряхануть за плечи и добиться согласия, что мы и есть эти самые «посланники», и в то же время жутко боялся услышать «нет».
— Не знаю, — выбрала я не предусмотренный опросником вариант ответа. — Но нам не помешала бы кое-какая информация. Кажется, вы именно тот человек, который способен ее дать. Мы остановимся на постоялом дворе, приходите вечерком, как освободитесь, там и побеседуем.
— Кого мне спросить?
— Магева Оса со спутниками, — по привычке отозвался Кейр и тут же виновато покосился на меня, не сболтнул ли чего лишнего.
Я пожала плечами. По части молчания у нас Гиз специалист — вон за все это время ни слова не сказал, только наблюдал и записывал на корочку. А я так… находка для шпиона. Сама уже привыкла к тому, что магевой зовут, и откликаюсь рефлекторно. Не принципиально это, если вспомнить про незабвенные печку и горшок. Вот спрашивается, чего я тогда злюсь, когда меня служительницей именуют? А потому, что не только именуют, но и норовят «в печку запихнуть». Трудовой договор требует не только подписи работодателя, но и согласия работника, а иначе какой-то рабовладельческий строй получается. Пришли бы по-хорошему, поговорили, предложили, я бы, может, и согласилась. Но когда меня без меня женить пытаются, начинаю свирепеть и упираться всеми четырьмя копытами, как Кизов конь, хоть сама и не лошадь.
— Мы придем, — степенно заверил нас меняла, как-то резко успокоившись. И проявившийся в заднем левом углу хрупкий бодигард едва заметно наклонил голову, показывая, что это не мания величия одолела нашего собеседника, а просто он имеет в виду двоих.
Вышли во двор, где от нетерпения приплясывал Маллоник, но самолично ни на одну лошадь взгромоздиться не решался. Животные его игнорировали так ловко, словно в совершенстве освоили на каких-нибудь специальных курсах искусство бойкота. Наверное, им Буян (так Киз успел окрестить четвероногого) много чего понарассказал о бывшем владельце.
Сам киллер при исполнении (но, наверное, в очередном отпуске) так близко стоял к двери, что, гарантирую, слышал всю беседу с менялой. Теперь вот задумчиво изучал меня, как гм… какую-то аномалию вроде северного сияния или стаи пингвинов в Сахаре — странную и очень неуместную штуку. С оскорблениями не лез, но вряд ли от поспешно взращенного в душе уважения ко мне великой, скорей уж из опасения снова перейти в зооморфный облик. Тогда нас точно никто никакими посланниками не посчитает, а вот бродячим цирком запросто. Кстати, неплохая, как это говорят у шпионов, легенда. Девицу-фокусницу с дрессированными лошадьми, птицей и ослом точно всерьез никто воспринимать не станет! А Кейр и Гиз будут показывать номера с оружием.
Представив себе нашу теплую компанию в расписном фургоне балаганщиков, я не удержалась и, хихикая, поделилась шуткой с друзьями. Взгляд Киза стал еще на несколько градусов холоднее. Почему-то ему не понравилась идея поработать экспонатом в передвижном паноптикуме. Нет, все-таки этот тип невыносимо серьезно относится к жизни, вон, даже совершенно невинных шуток не понимает! Фаль, к примеру, вслух пожалел, что на самом деле нельзя ненадолго стать компанией балаганщиков. Кажется, малютке пришлись по душе кочевая жизнь, вызывающая пестрота одеяний и обычай оснащать себя кучей ювелирных изделий со звеняще-сверкающим эффектом.
Нотариус оказался весьма полезен не только по части перекупки лошадей, но и в качестве проводника-наводчика. В селе он как-то уже бывал по долгу службы, здешний постоялый двор знал неплохо, и уж точно догадывался, с какого именно конца большого населенного пункта он расположен.
Удивительно, но здешняя сфера обслуживания шагнула далеко вперед по сравнению со знакомыми мне по Вальдину трактирами. Большой двухэтажный каменный дом, крытый черепицей интересной листообразной формы, окружали не только подсобные постройки типа конюшни и мыльни. Здесь была летняя веранда — нет, правда, своего рода беседка впереди, с правого бока дома. Но аншлага не наблюдалось, так, пяток местных бездельников, если судить по виду, тянул из кружек пиво. Пара мальчишек конюших бросилась к нашей большой компании наперегонки, чуть ли не толкаясь локтями.
Я сразу подумала о взаимоотношениях туристов и коренных обитателей золотых местечек вроде Черноморского побережья или Азова. В начале сезона там вот так же боролись за клиентов хозяева пансионов или кафешек, а потом, когда желающих отдохнуть становилось на несколько порядков больше, местные посматривали на гостей свысока.
Если меняла прав насчет неких врат и караванных путей, то мы умудрились угодить в идеальную точку, в которой хозяева во всеоружии ждут-пождут клиентов, не успев пресытиться их количеством.
В любом случае нам предстояло проверить эту занимательную теорию. Солнце перевалило за полдень, и отправляться в следующий пункт назначения, если мы все-таки определимся с направлением, пока не имело смысла. Ночевать по весне в лесу мне совершенно не улыбалось.
Коней увели, пообещав обиходить, как родных маму с папой. А мы прошли внутрь здания, где в зале за стойкой хозяйничала юркая бабуся махонького росточка. Здоровенный паря как раз выносил на веранду поднос с очередным пивным заказом, а между столов внутри помещения сновала крутобедрая темноглазая деваха с улыбкой ярче солнышка.
Мы сели за большой стол у окошка, а Маллоник прошел к стойке и важно осведомился:
— Могу ли я видеть почтенную кори Галльиру по прозванию Пичуга, владелицу постоялого двора «Лесной уголок»?
— Можешь, если присмотришься ко мне, кор, — усмехнулась старушка.
— Тогда, почтенная кори, у меня есть к вам дело. Последняя воля Заррана по прозванию Бобыль.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
