- Чтобы вы, девчонки, согрелись. Не копайся, Птица, а не то застынешь на ветру, как прошлый раз. Возись после с тобой.
Никто в Нижнем королевстве не называл девушек "девчонками". К знатным обращались словом "дамы" или "мои госпожи". Простых называли "девушками" или "девками" на худой конец. Вот такое простое обращение "девчонки" Лиса слышала лишь один раз от молодого купца из Суэмы, что привез на продажу изюм, сушенные финики и диковинные приправы. Выходит, что эти двое не раз бывали в Суэме, если используют тамошние слова? Ответа у Лисы не было. Она помалкивала, наблюдая за действиями Саена, и думала, что, скорее всего, в Суэме принято, что хозяйством занимаются мужчины, а женщины расхаживают с штанах и сапогах и вовсе не умеют готовить. Не даром Праведный Отец говаривал, что в Суэме все не так, как у людей, все перевернуто с ног на голову. Все не правильно и не верно.
Наконец Саен наполнил миски жареной картошкой и жареным мясом и протянул одну Птице, другую Лисе. И спокойно спросил:
- Как тебя зовут, девушка? Мы так и не познакомились с тобой.
Глава 8
Собственное имя с трудом сорвалось с языка. Вот теперь надо быть очень осторожной, иначе можно выболтать то, что не следует. И Лиса была краткой и сдержанной. Да, ехала с другом по поручению Праведного Отца, и вот, такая беда случилась в пути. Она испугалась, она не знает, что теперь будет с Набуром. Ей очень хочется верить, что Набур останется жить. Она думала, что погибнет, что Загуис сожрет ее прямо живой. И она ужасно устала и хочет спать.
Ни капли лжи, только правда. Какая-то внутренняя интуиция подсказывала, что врать сейчас не стоит, хотя Лиса могла. Она умела плести небылицы так, что всякий ей тут же верил. Но не сейчас, не этим людям. Этим только правду. Как учил Игмаген - часть правды все равно остается правдой.
Саен слушал и не переставал есть. Он брал мясо руками, иногда поглядывал на Лису. В сумраке ночи глаза его казались строгими и немного загадочными. Они оба - и Саен и Птица - были молчаливыми, суровыми и даже угрюмыми. Настоящие охотники за нечистью. Где-то Лиса слышала об одном таком, который мог справляться с драконами и злыми духами и за определенную плату очищать от зла деревни и леса.
Может быть, эти двое тоже такие. Может, им заплатили за убийство Загуиса? Но это не Лисино дело, она не собирается интересоваться чужой жизнью. Но и в свою не желает никого пускать.
- Откуда Загуис мог тут взяться, Саен? Что ты знаешь об этих существах? - спросила вдруг Птица.
Саен тут же принялся рассказывать:
- Это пришлое существо, с земель баймов. С Меисхуттур оно приходит сюда. Поначалу Загуисы маленькие и безобидные. Помогают, если их попросить и дать им что-нибудь взамен. Вернее, это так кажется, что помогают. Могут, например, овец у соседа задрать, или тучи мух нагнать на чей-то дом. Могут убить собаку, напугать, если надо. Могут даже задрать мелкое лесное животное. Кабана на охотника выгнать, или волка. Стаю волков прорезать, разделить надвое. Убить главную волчиху-матку в стае. То есть загуисы имеют власть в лесу, но пока они мелкие, людям они не страшны. Мухи в хате и убитая собака на дворе - это все мелочи, с этим можно справиться.
Но люди обычно любят пользоваться злыми услугами Загуиса, вот и приходят в лес к его месту обитания и оставляют приношения. Даром-то Загуис ничего делать не будет, зачем ему оно - трудиться даром. Да и правила действуют везде, вы же знаете. Платить приходится всегда, это неизменно. Вот люди и приносят загуисам то курочку, то уточку. То овечку. Откармливают в нем зло. И зло растет до той поры, пока не обернется против людей. И становится тогда Загуису мало овечки или, там, гуся - чего ему принесут. Загуису хочется человека. А уж если один раз напал да съел - все, считай, что Загуис навсегда становится людоедом. И покоя от него не станет, и житья никакого рядом с ним. Вот и вся история. Видимо, здешние тоже откормили свою тварюку, хотя все знают - нельзя кормить Загуиса, нельзя ходить к нему в лес, нельзя просить об услуге. Но все равно ходят, все равно просят. То изжить кого-то надо с этого света, то соседу насолить. То ближних из беды выручить. Людям кажется, что делают доброе и нужное дело, только не понимают, что после это дело обернется против них же. Лиса, мамка тебе ничего не рассказывала об этих тварях?
Лиса поспешно проглотила остатки картошки, вытерла губы рукавом и пояснила нехотя:
- Мамка у меня умерла. Не успела научить уму-разуму. Старейшины деревни что-то рассказывали, да я не очень слушала. Страшных историй я и так немало знаю, только толку от этого? Работу делать надо было, вот что.
Птица вдруг улыбнулась и еле слышно сказала:
- Дело всегда должно делаться...
Лиса согласно кивнула. Тут и возражать нечего, Птица права.
- Ладно, после разберемся, что к чему. Сейчас всем нужен отдых. Лиса, ты не возражаешь, если Птица поспит в твоей палатке? Устроим вас поудобнее, одеял у нас хватает. Что скажешь?
- Хорошо, - тут же согласилась Лиса.
- Мое имя ты знаешь, я Саен. Птицу зовут по-настоящему Наилена, она моя помощница. Живем мы в Каньоне Дождей на жизнь зарабатываем охотой на всякую нечисть. В этих местах дело прибыльное, это точно.
И вот, обе девушки уже в палатке. Завернулись в одеяла, устроились как кому удобно. Лиса думала, что Птица примется расспрашивать ее обо всем, все девушки любят поболтать, это точно. Но та молчала. Вообще. Ни одного слова, ни одного вопроса. Как будто ее вовсе не интересовало в Лисе ничего, даже коротко стриженные волосы.
Ну, и ладно. Ну, и отлично. А она сама тоже не станет спрашивать неожиданных путников ни о чем. Спать - значит спать. Меньше болтаешь - дольше живешь, так говорил когда-то родной брат отца, дядька Мигур, когда приучал Лису управляться с лошадьми после смерти папы.
Сон пришел не сразу, а когда все же удалось успокоиться и хоть чуть-чуть забыть о низком рыке Загуиса и безжизненном лице Набура - тут же появилась перед Лисой крыса. Точно такая же, как в прошлый раз. Большая, красноглазая. И не понять: наяву, или во сне. Чудится это, или видится.
Глядя на прыгающие крысиные усы, Лиса подумала, что слишком устала от мерзких тварей, но и деваться от них некуда. В лесу - одна тварь, в палатке другая.
- Что ты разлеглась? - проскрипела крыса и принялась мерзко тереть свою мордочку.
Пальцы на лапках у нее были противными: голыми и розовыми. И она все терла и терла ушки, щеки, нос. После вдруг резко остановилась и снова спросила:
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
