И потому Лиса неслась в непроглядную, страшную темноту ночи, оставляя за спиной уютную палатку, лежащего без сознания Набура и двух могущественных колдунов Саена и Птицу. Они не поймут ее, вряд ли они знают, что это такое - когда рядом с твоим сердцем сопят два крохотных человечка и надеются, что ты защитишь, поможешь, накормишь и согреешь.
Несколько дней Лиса двигалась совершенно одна по тракту. Она решила, что если теперь защищать ее некому, то лучше путешествовать ночью. Так меньше встречается на дороге подозрительных и охочих до чужих карманов, незнакомцев. Потому что мало кто осмелится ехать по тракту в темноте, мимо угрюмых лесов и заброшенных пустошей, на которых возвышаются серые, покривившиеся от времени обелиски - то ли надгробные камни, то ли остатки древних храмов. Лиса понимала, что, возможно, в этих местах обитает смерть. О ней слишком красноречиво говорили округлые верхушки валунов и горбатые ровные курганы. Когда-то тут совершались страшные битвы - или разбойничьи нападения, пойди сейчас, разбери. И духи умерших, переполненные жаждой мщения, только и ждут удобного момента, чтобы отомстить живым.
Но Лиса так же хорошо понимала, что есть живые, которые будут пострашнее умерших. Живые, от которых сложно будет убежать и укрыться. Потому все-таки днем отсиживалась на курганах, среди высокой и все еще зеленой, не смотря на холод, травы, в колючих кустах, на которых ржавыми пятнами темнели остатки листьев. Пряталась в неглубоких овражиках и рытвинах. Лошадка ее жевала траву и дремала, да и Лиса тоже позволяла себе отдых, понимая, что в эти гиблые места вряд ли кто сунется по доброй воле.
На пути ей попадались деревеньки и даже один раз приграничный городок, маленький и грязный. Пришлось съехать с тракта и обойти его, делая большой крюк через осиновый лес и длинный овраг с узким ленивым ручьем. Лиса могла хорошо ориентироваться в темноте - сказывались все-таки предрассветные хождения за картошкой и ягодами. Да и лес она понимала иногда гораздо лучше, чем людей. Тут все было открытым, честным и искренним. Об опасности всегда предупреждали птицы, животные чужих опасались и не трогали, главное самой их не трогать. А людей в этих своих ночных путешествиях Лиса не встречала ни разу.
Зато устраиваясь росными утрами на ночлег и оглядывая очередные безлюдные курганы, Лиса слишком явно чувствовала смерть. Она становилась ее соседкой, товаркой. Неизменной спутницей, с которой иногда даже можно было побеседовать. И Лиса беседовала. Она знала еще с детских лет, что перед Смертью все равны, нет любимчиков и особенных. Для каждого уготован свой час, и это уравнивает раба и его господина, женщину и мужчину, ребенка и старика. Со Смертью не поспорит никто. Можно постоять рядом с ней и почувствовать ледяное дыхание, вот как Набур совсем недавно. Можно прикоснуться и ощутить ужас полного отсутствия жизни. Но договориться - никогда. Никому еще не удавалось заключить договор со Смертью.
И об этом молчали курганы и обелиски, это чудилось в вороньих криках по утрам у дороги, об этом слишком часто думала Лиса. Ей очень хотелось надеяться, что ее время еще не пришло, что Смерть не придет за ней, да и братья тоже будут жить.
Спустя четыре дня пути - или четыре ночи, если уж говорить точно - Лиса добралась до трех деревень, расположенных на широкой, немного вогнутой равнине, куда стекали с высоких холмов многочисленные ручьи и собирались в круглые блестящие озерки. Тракт пролегал между этими деревеньками, ровненько отмеряя две по правую сторону и одну по левую.
Но глядя на мокрые соломенные крыши и потемневшие доски забора, Лиса поняла, что не сможет проехать этим путем. Деревни окружал отряд воинов-рыцарей, и правильным кругом горели высокие костры, поднимая в небо черный дым. Поникшие и отяжелевшие от дождя узкие черные флаги не оставляли сомнений - людей в деревнях поразила красная лихорадка, потому никого не впускают и не выпускают.
Где-то вдалеке медленно и натужно звучали колокольные удары, возвещая о совершаемых молитвах. Простые ратники, не из рыцарей, одетые в кожаные доспехи, старались держаться подальше от деревень и окружали костры, надеясь, что огонь сохранит их от заражения. Рыцари - так и вовсе поставили палатки на склонах холмов, настолько далеко, насколько позволяло их положение. Утро уже наступило, хотя солнце и пряталось где-то за облаками, потому Лиса, спешившись, решила, что найдет место для ночевки на вершине одного из холмов, где воздух всегда свеж и чист, и ветер уносит все странные запахи. Вечером решит, как объехать деревни и войско рыцарей. Лучше всего сделать порядочный круг, чтобы точно не встретиться с рыцарями или ратниками. Жизненный опыт подсказывал Лисе, что наверняка где-то на склонах стоят охотничьи хибары и пастушьи хижины, где их обладатели уже мертвы, а похоронить их некому. И только ветер, хлопая незапертыми дверьми, разносит заразу дальше.
Лиса, ведя в поводу лошадь, скрылась за деревьями на склоне, а когда вид деревенек совсем пропал из виду, достала висящий на груди знак Всех Знающих и поцеловала. Лиса двигалась так, что и тракт и деревеньки со временем оказались у нее за спиной. Для нее это было важно, чтобы после найти правильную дорогу, сориентироваться в незнакомой местности. Она не мерзла, хотя в верхушках деревьев шумел ветер, и противно сеял мелкий дождик. Под ногами шелестела хвоя, да временами слышался грустный птичий цвирк.
Поднявшись на вершину, Лиса принялась спускаться. Надо посмотреть, что там, за холмом, что за местность. Но заметив удобный овражек, достаточно пологий, чтобы в него пробраться, Лиса направилась туда. Земля под соснами в этом месте оказалась сухой, а прелой хвои было достаточно, чтобы лежать было мягко и приятно. Осталась только одна забота - лошадь. Ее надо было накормить и напоить, прежде чем Лиса уснет.
Потому немного ослабив подпругу и привязав животное к дереву, Лиса отправилась на поиски ручья. Где-то тут должна быть вода, в таких лесах всегда встречаются ручейки. Вообще с лошадью слишком много возни, и кормить ее надо, и чистить. А толку от нее не так уж и много. Лиса вполне бы добралась и сама, пешком, но мешок с едой казался ей слишком тяжелым и неподъемным. С такой ношей далеко не ушагаешь.
Вот потому и приходилось Лисе заботиться не только о себе, но и о ездовом животном.
Здесь в лесу было совсем тихо, и это успокаивало. Прислушиваясь и присматриваясь к земле, Лиса спустилась под уклон и совсем скоро услышала тихое журчание. И чей-то разговор. Тихий спор, и голоса, похоже, принадлежали детям.
- Пошли дальше, тут нас найдут, клянусь могилой отца! Пошли Ошка! - говорил один голос.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
