бы и не спрашивать, ты что меня не знаешь? Володя, так мы еще и работать не начали. На зарплате я один. А деньги выделили только на строительные материалы, которые мы купили в магазине по безналичному расчету.
— Я все понял. Сережа, если у вас все в порядке, то чего ты так заволновался?
— Володя, когда меня посадили, у меня тоже было все в порядке, но они нашли за что в лагерь меня отправить на пять лет! Второй раз я не хочу. Стар я для этого! — ответил дедушка Кати.
— Ну ты не преувеличивай! Сейчас не те времена!
— Времена не те, а люди те же! Я боюсь, чтобы меня или моих родных не подставили!
— Даже так? Есть какие-то версии по этому поводу? — спросил генерал.
— Есть. Я думаю, что в этом деле замешан некий полковник Крякин. Руководитель милиции в нашем городе.
— Вот как? Это все меняет! Я тебя услышал! Значит так. Не волнуйся и зря не дергайся. Я этим займусь сам. Как будет информация, сразу тебя наберу. И не бойся, невиновных никто в обиду не даст!
— Спасибо, Володя! Очень на тебя надеюсь! Если будет время, приезжай. На рыбалку сходим, отдохнёшь! Катю увидишь, я тебя с ее мужем познакомлю!
— Ах ты старый змей-искуситель! Знаешь, чем меня взять! Обязательно выберусь к тебе, мой старый друг! Все, будем на связи! До свидания, Сережа!
— До свидания, Володя! — и в трубке послышались короткие гудки. Сергей Порфирьевич повесил трубку.
— Это с кем Вы разговаривали? — спросил Саша.
— С генерал-полковником Комитета Государственной Безопасности СССР, начальником какого-то Управления, Владимиром Федоровичем Громовым! — ответил дедушка его жены.
— А откуда Вы его знаете, — спросил потрясенный отец Саши.
— Мы выросли в одном московском дворе. Правда, он был помоложе меня, я его частенько защищал от местной шпаны. Мы дрались с ними плечом к плечу, — взгляд академика затуманили воспоминания далекого детства.
— Сергей Порфирьевич, а можно задать Вам вопрос? — осторожно спросил Саша.
— Можно! Почему он мне не помог, когда меня посадили? — улыбнулся дедушка Кати.
— Точно! Как Вы догадались? — поразился юноша.
— Давно живу! В то время он сам был под следствием, по ложному доносу. Его помощь, в тех условиях, только бы навредила мне. А когда его оправдали, было уже поздно — меня осудили. А у нас тогда невиновных не сажали, как известно. Но зато он все время, пока меня не было, помогал моей семье, добился, чтобы их не тронули, помог вернуть квартиру и должность. Ну и в лагере шепнул тамошнему начальству, что я его друг, вот меня там и не трогали. Он хороший человек! Он сделает все, что возможно. Будем ждать его звонка! — подвел итог старый академик. — Ну а теперь обедать! Мне не терпится начать читать записки дальше!
И вся компания снова направилась в квартиру Ивановых на обед.
МОСКВА, ЛУБЯНКА, КОМИТЕТ ГОСУДАРСТВЕННОЙ БЕЗОПАСНОСТИ СССР
В просторном кабинете начальника одного из Управлений КГБ СССР, в большом кожаном кресле, сидел генерал-полковник Громов. Он только что поговорил со своим другом детства Серегой и сейчас должен был принять решение, что делать дальше. Сергей был не просто его другом, он остался его единственным другом, с которым он дружил всю свою жизнь. В отличии от других знакомых и приятелей, он никогда не просил его ни о чем, не пытался использовать его должность и влияние для решения своих личных проблем. Он дружил с ним совершенно бескорыстно, как дружат только друзья с детства, когда ты еще никто и звать тебя никак.
Громов давно уже понял, что в карьере главное это не способности, и даже не личная преданность начальству. Главное — это принять правильное решение в нужный момент. Благодаря этому качеству, звериному чутью, и несомненному организационному таланту, ему удалось достичь своего карьерного потолка, который он для себя наметил. Выше него были только заместители Председателя и сам Председатель. Но это были «расстрельные» политические должности, попасть и усидеть на которых — без солидной политической поддержки членов Политбюро — было невозможно. Поэтому он туда и не стремился. Но и удержаться на своем месте тоже было не просто.
Ситуация с Сергеем была непонятная. Если это самостоятельная интрига полковника милиции, то это ерунда. Более того, вскрыв злоупотребление служебным положением руководителя милиции города, можно сильно насыпать соли на хвост министру МВД Щелокову, и заслужить одобрение Председателя Андропова. Они друг друга терпеть не могли. И это огромный плюс.
А вот если этот руководитель действует по приказу кого-то из вышестоящих руководителей, например, из их же конторы, то тут все зависит от положения в иерархии того, кто отдал этот приказ. Но это в любом случае не могло обойтись без участия местного управления КГБ по Академгородку.
Теперь нужна была хорошая легенда, с чего их управление, вдруг, заинтересовалось этим случаем. Для разработки этой легенды нужна была дополнительная информация. Он нажал на кнопку на пункте селекторной связи.
— Маша, срочно вызовите мне полковника Лукина.
— Хорошо, Владимир Федорович, — ответила она нежным голосом.
«Хорошо», — усмехнулся про себя генерал. Он так и и не научил свою молодую любовницу отвечать все время по уставу: — «Так точно»! Но она была так хороша, что он прощал ей такие мелкие недостатки.
Замигала кнопка связи с секретаршей.
— Товарищ генерал-полковник! Полковник Лукин по Вашему приказу прибыл! Прикажете ему войти? — четко произнесла Маша. Что, что, а вот дурой она не была, и на людях строго блюла и дисциплину и субординацию, что тоже очень нравилось Громову. Он терпеть не мог дурочек, пусть даже и красивых.
— Пусть входит, и сделай нам кофе!
— Так точно, товарищ генерал-полковник! — бодро отрапортовала секретарша, и обращаясь к полковнику сказала: — Проходите, товарищ полковник! Товарищ генерал-полковник ждет Вас.
— Здравие желаю, товарищ генерал-полковник! Вызывали? — поприветствовал Громова, вошедший поджарый с хорошей военной выправкой, человек в штатском, чьи виски уже серебрила седина.
— Проходи, Георгий, садись, — генерал встал и пожал полковнику руку. Это был его личный порученец по особо важным и деликатным делам. Они сели в два кресла разделенные столиком, это означало, что разговор будет неформальным и неофициальным. Вошла Маша и внесла поднос с кофейником, молочником, двумя чашками, розеткой с сахаром и вазочкой с печеньем. Поставив поднос на стол, она ласково
