моли хоть и в костюме от Armani Поляковой настораживало Арину. В ней проскальзывало какое-то второе дно. Хотя возможно из-за ревности она не могла объективно оценить соперницу.
— Дорогая моя, стервозность для женщины не порок, а благодетель, — возразила Юля. — А как по-другому? Хочешь выжить, рви когти. Арина, она ему скоро надоест, — подбодрила ее подруга.
— Откуда такая уверенность? Вдруг ему понравится блеклость тихой серой мышки?
— Я твоего Аверина знаю слишком много лет, Арина. Она, конечно, теплая, уютная, домашняя, но!.. Саша как мужик — слишком правильный, что ли. Ему станет скучно. А ты, моя дорогая, всегда дарила ему всплеск бурных эмоций и придавала яркость жизни.
— Ага, только, кажется, слегка переборщила. Я его достала, Юль.
— Наберись терпения. Веди себя мудро, и он вернется, — заявила уверенная в своей правоте подруга. — Этим “влюбленным голубкам” даю месяца три. Максимум.
— С чего ты взяла?
— По цвету ее костюма. Она же не сама его выбирала.
— При чем здесь цвет?
— А при том, дорогая моя, что он ярко голубой. Прямо под цвет твоих глаз. Аверин не прогадал: ты бы в таком шикарно смотрелась. Все по Фрейду. Но я тебе скажу, у тебя стальная воля! — восхитилась Юля. — Если бы я с Димой увидела другую бабу, я бы ее на части растерзала! Хорошо держишься. Прямо горжусь, Аверина!
— Так у меня выхода нет, — ответила Арина и ухмыльнулась. — Ну что, добиваем блаженную?
— А то, — хмыкнула Юля и кивнула администратору, чтобы ведущий пригласил гостей пройти к накрытым столам. Орловы утянули Аверина со спутницей к своему столику. Рассадкой приглашенных занималась сама Юля, и к столику Орлова были допущены лишь шесть избранных пар. Среди них был министр финансов, несколько столичных бизнесменов, крупный банкир Давид Ройтман и “восставший из пепла” серьезный мужчина Борис Акулов. Все были с супругами.
Арина специально выдержала нужную паузу, чтобы все уселись. Вот теперь настал ее феерический выход.
— Прошу прощения, но вы заняли мое место, — проворковала Арина, сладко улыбаясь врачу Поляковой, севшей рядом с Сашей. Олеся растерянно посмотрела на нее, не понимая, что она имеет в виду. Арина глазами указала на табличку с ее фамилией. — Аверина — это я. Была, есть и буду. А ваше место точно не здесь. Поищите его за другим столом, — объяснила она. Олеся побледнела, потеряно посмотрела на рассаженных гостей, которые бросали на нее снисходительные взгляды. В поисках помощи она беспомощно взглянула на Сашу, увлечённо беседующего с Орловым. Зря, конечно. Аверин не будет устраивать публичных скандалов и этой бедной овечке не поможет. Арина все рассчитала верно. Устраивать бурные выяснения отношений, когда вокруг полно его реальных и потенциальных клиентов, муж не будет. Так что его драгоценнейшей Олесе придется выкручиваться самой. Саша небрежно взглянул в их сторону и вернулся к разговору. Осознав, что от мужчины поддержки ждать бесполезно, Олеся медленно поднялась из-за стола, от смущения нервно поправляя прическу. Арина приблизилась к ней и прошептала:
— Даже не надейся. Моего мужа получишь только через мой труп.
Олеся шумно сглотнула. Пулей подлетевший по приказу хозяйки вечера, официант увел Олесю и усадил за столик неподалеку. Арина же победоносно заняла свое законное место рядом с Авериным.
— А без этого нельзя было обойтись? — тихо процедил недовольный муж.
— Саша, ну я же не виновата, что Юля с такой дотошностью занимается рассадкой гостей, — невинно пролепетала Арина, улыбаясь своей самой очаровательной улыбкой, и повернулась к официанту, выбирая напиток.
— Арина, я же сейчас могу встать и сесть с ней.
— Аверин, я с тобой прожила тринадцать лет. Совесть имей! У нас же уговор — не позорить друг друга. А ты приперся со своей шлюхой и выставляешь ее напоказ. Выполняй свое же условие! Я ему до последнего следовала. Твоя очередь, — развернувшись к нему, прошипела Арина и по-свойски на правах законной супруги затянула его галстук потуже. Она кокетливо ему подмигнула и взяла бокал шампанского. Аверин же… зло отшвырнул тканевую салфетку с колен и бросил ее на стол. Затем резко подскочил с места и направился прямиком к столику проклятого врача Поляковой.
— Вот же сволочь, — процедила сквозь зубы, сидевшая рядом Юля.
Арина не могла выдавить ни звука. Она смотрела на уходящего от нее мужа. Он демонстративно присел на свободный стул рядом с Олесей, положил руку ей на талию и что-то прошептал на ухо. Олеся рассмеялась, ласково запустила руки в Сашины волосы и слегка взъерошила их. Именно этот ее жест такой собственнический и трогательный, такой интимный, разбил все Аринины надежды…
Арина наблюдала за романтичной идиллией двух счастливых любовников. Аверин глядел на безупречную Олесю с сердечной теплотой и щемящей нежностью. Никогда, ни разу за все их тринадцать лет совместной жизни, Саша не смотрел на нее, Арину, так же. Где-то вдалеке послышался раскатистый грохот, сопровождающий молнию во время грозы: то были звуки дребезжащих черепков ее разбитого брака.
Несмотря на чрезмерную самоуверенность, на вопиющее самомнение и гордыню, в этот момент Арине хватило мужества признать, что Аверин больше не её… Саша, такой родной, самый близкий человек — уже ей не принадлежит… Что бы Арина не делала, как бы его не заманивала, какую бы уловку не придумывала, муж к ней не вернется. Впредь не будет его идиотских, раздражающих шуточек над ее несносным характером, его надменного сурового взгляда, когда она в очередной раз сделала то, что ему не по нраву. Арина никогда снова не взлохматит черные как смоль волосы беззаботно спящего рядом мужа, не дотронется до едва заметных первых морщин, появившихся от напряженной работы, не уткнется ночью носом ему в теплую подмышку, внезапно проснувшись от очередного кошмара. Потому что в прошлую их встречу Аверин не солгал: он больше к ней не придет!..
Жестокая насмешка проклятой судьбы — на развалинах брака в полной мере осознать степень своей безумной любви к мужу!
Арине не хватало воздуха. Узкое фиолетовое платье футляр идеально сидящее на точеной фигуре вдруг стало сжимать ребра с невероятной силой. Арина словно оказалась в железных тисках, как приговоренная к смертной казни узница. Ее затуманенное смятением сознание ужалило током: все повторяется!
Все происходит точно, как в поганом детстве, когда ее садистка-бабушка в целях воспитания в
