Боже. Я закрываю крышку ноутбука, с трудом сглотнув.
Мне просто необходимы еще пончики.
9 Лиззи
Пятница приходит не так быстро, как бы хотелось. Я работаю всю неделю с головой, сосредоточившись на бесконечных делах, которые мне необходимо совершить до открытия выставки. И все же, как бы ни старалась, вся эта неделя кажется мне одним из тех снов, где я выставлена в ниглеже, и все тыкают в меня пальцем, хотя прошло уже несколько недель с тех пор, как мое видео оказалось в сети.
Другими словами, это было самое худшее время.
Вот почему я так жду субботы, которая должна прийти как благословенное облегчение. Никаких поездок с утра на работу с людьми, тыкающими, смеющимися и щелкающими своими камерами на телефоне. Я же не смеюсь над всем этим вместе с моими коллегами и не веду себя так, будто уверена, ха-ха, что оказаться в полной заднице в интернете — это просто потрясающе. И мне не стоит избегать Джейка за эту неделю, поскольку я не видела его на этой неделе в музее, зная, что он появлялся со своим самодовольным великолепным лицом, выжидая, чтобы осудить меня, что я мечтаю встретить нормально парня, который способен влюбиться.
Сегодня время принадлежит только мне.
Я снова зарываюсь под одеяло, пытаясь спланировать свой день. Меня ждет встреча с Деллой, но возможно, я не замечено прокрадусь в кинотеатр, чтобы позднее посмотреть один из классических фильмов. Мне бы сейчас не помешала отличная доза фильмов с Хепберн. Есть женщина, которая никому не спускала дерьма по поводу себя, при этом выглядела потрясающе в своем брючном костюме. Может мне, стоит поработать еще несколько часов. Я всю неделю допоздна сидела на телефонах, но мне так и не удалось собрать все, что необходимо для выставки. Понятно, что мир не перестанет вращаться, если я не смогу представить на выставке оригинальные фотографии со съемок «Филадельфийской истории», но я тогда пойму, что мне не удалось.
И Джейк тоже поймет.
Джейк…
Его лицо каждый раз всплывает в моих воспоминаниях, и черт возьми, если его лицо не очень красиво. Может закон Вселенной гласит, что сексуальность парня находится в определенной пропорции к его порядочности? Скорее всего, отчасти потому, что все красавчики парни просто скользят по жизни, а все остальные падают к их ногам…
… или на диван.
Я краснею, вспоминая ту ночь в канун нового года с разочарованием, испытанным потом. Как бы ни было забавно подкалывать Джейка по поводу его отключки, я определенно в этот момент компенсирую свой собственный позор. Я просто хочу пояснить, что если парень засыпает — отключается в самый кульминационный момент, это как бы подразумевает, что он недостаточно возбудился, чтобы удержать на вас свое внимание, так ведь?
Но возможно все дело было в виски, и я тут совсем ни при чем. В общем, я надеюсь, что за следующие несколько недель ажиотаж спадет, и я не буду ощущать себя все время неловко. Мне необходимо работать с Джейком в очень плотном графике, чтобы подготовить выставку к открытию, и у меня нет времени разбираться с его зашкаливающем самомнением.
И его тлеющими голубыми глазами.
«Остынь, девочка».
Я стараюсь выкинуть мысли о нем из головы. Я ведь бастую, помнишь? Никаких мужчин, пока я не найду того, кто, действительно, меня поразит. А Джейк достаточно ясно дал понять, что он думает о романтике. Он не поймет, что эта настоящая любовь, даже если споткнется об нее и упадет… причем своим членом.
И тут зазвонил мой сотовый, зевая, я потянулась к нему. Номер, высветившийся на экране, мне был незнаком, и я поежилась. Наверное, опять по поводу моего кредита на обучение. Одному Богу известно, когда я смогу его выплатить.
— Лиззи Райан? — Спрашивает женский голос.
— Да-а-а, — неуверенно отвечаю я, гадая, сколько же я задолжала на этот раз. Просроченные платежи действительно накапливают пенни.
— Я репортер из «Нью-Йорк Дейли Ньюс», я хотела бы получить от вас цитату для статьи, которую пишу.
— Извините, но все запросы с прессой проходят через главный офис. — Расслабленно сообщаю я. — Я могу продиктовать вам их номер буквально через минутку…»
— Простите, но не думаю, что вы понимаете, о чем я. Это касается лично вас. Вашей сексуальной забастовки.
Что?!
Я замираю.
— Ну…, не уверена смогу ли вам помочь. — Сглатываю я.
— Уверена, что вы понимаете, что ваше видео совсем недавно стало знаменитым. Я хотела бы получить от вас некоторые комментарии.
Комментарии. Мои. Это «Нью-Йорк Дейли Ньюс», который читают все жители Нью-Йорка, скорее всего они отыщут какую-нибудь мою ужасную фотку в инете, когда я носила такие же, совершенно опрометчиво надо сказать, водолазки, как Одри Хепберн.
— Вы своим видео просто попали в десятку. Мои читатели хотят узнать, откуда все это взялось. Кто такая Лиззи Райан? Чего же она хочет?
В данный момент мне очень хотелось вернуться к прошлой неделе, никогда не записывать это проклятое видео. Черт возьми, я бы даже предпочла провести ночь с Колином и его анчоусами «по цене два к одному», если бы моя эпическая тирада оказалась только у моей сестры, а не у всего мира.
Внезапно у меня начинает кружиться голова. Я с трудом сглатываю, садясь на кровати и опуская ноги на пол. Мне хочется почувствовать опору — пол, скорее всего я тогда не свалюсь в обморок.
— Извините, — с трудом выговариваю я, — мне надо идти.
— Подождите! Я надеялась, что…
Прежде чем она успевает сказать хоть слово, я отключаюсь, выключив телефон. Потом прячу его под одеяло на всякий случай.
Вот тебе и благословенные выходные. Мне казалось, что такое может произойти через несколько дней, но похоже в ближайшие недели остановки не предвидеться.
Мать твою, а?
Позднее этим же утром я встречаюсь с Деллой в Уильямсбурге на открывшемся скаладроме в спорт-клубе, с очень подходящим названием «Тревожные времена». Каждую субботу мы проводим новую ужасную тренировку перед ритуальным субботним завтраком из яйца Бенедикта и коктейля «Мимозы». На прошлой неделе мы пошли на йогу для стриптизерш, но сейчас пока я оглядываюсь вокруг, рассматривая каменные стены для скалолазанья и слушая стоны мужчин, я понимаю, что здесь все может быть намного хуже.
Делла врывается в клуб, принеся с собой прохладный весенний воздух, который намного отличается от запаха пота и спортивных носков в этом месте.
— Извини, что опоздала, — говорит Делла. Наша подруга Мелисса двигается за ней, словно на буксире. — Мы застопорились у того красавчика, продающего бутылки с водой на углу.
— У того бомжа? — Спрашиваю я.
Мелисса усмехается.
— У того сексуального бомжа.
Мы все в полной экипировке опускаемся на маты — в леггинсах и толстовках, делая растяжку.
— Как ты держишься? — Вытягивая перед собой обе ноги и хватаясь руками за икры, спрашивает Делла. Я молча чертыхаюсь, потому что она очень гибкая, она лбом практически касается голени.
— Спроси меня после, как мы выпьем «Мимозу».
Она бросает на меня сочувственный взгляд.
— Черт, видео все еще крутится?
— В любом месте, где есть Wi-Fi!
— По крайней мере, ты смотришься там сексуально, — вмешивается Мелисса. — В красном платье, которое просто делает удивительные вещи с твоими сиськами. Серьезно, если бы я вдруг случайно загрузила видео в сеть, то хотела бы, чтобы мое декольте выглядело так же.
— Спасибо.
Делла зевает.
— Не выспалась? — Спрашивает Мелисса.
Она кивает.
— Зак проснулся со стояком и захотел заняться делом. Ему требуется целая вечность, чтобы кончить. — Добавляет она, снова зевая.
— Ах ты бедняжка, — хихикает Мелисса. — Уверена, что это просто ужасно.
Мелисса работает в «Музее секса», где она целыми днями курирует вековые вибраторы, дошедшие до наших дней, она также пишет диссертацию по истории викторианских корсетов. Мы все познакомились в «Алиби» как-то вечером, пропитанным джином, в прошлом году, и с тех пор подружились.
